Океан на двоих: читать начало книги онлайн

Мы слушаем трижды, прежде чем продолжить экскурсию по Риму. Потом экран чернеет, и мы перескакиваем в март. Мима сидит за столом в гостиной, дядя Жан-Ив выносит из кухни торт, утыканный свечками. Все принимаются петь «С днем рождения тебя!», голос дедули перекрывает остальных, это была его фишка – петь как тенор в опере, чтобы всех насмешить.

Агата поглубже усаживается в кресло и поджимает под себя ноги.

Снова черный экран – и мы уже в июле. Статичный план стеклянной двери в гостиную, снимаемый из сада. Дедуля вздыхает: «Как ты думаешь, они еще долго? Я трачу пленку, пока они там копаются». Мима отвечает: «Напомню, что ты снимал речь мэра после избрания, облупленная стена, и та интереснее. А вот и они!»

В самом деле, вот и мы. На мне джинсы, рваные на коленках, и розовый топ, открывающий пупок. Агата в желтой юбке с воланами и топе, связанном крючком. «Давай, включай музыку», – говорит мне одиннадцатилетняя Агата. Шестнадцатилетняя я нажимаю на клавишу, Офелия Винтер начинает петь, а мы танцевать.

«Сидела я на камне / И слезы утирала. / Как мне собраться с духом, / Не знала я, не знала…»[8]

Меня разрывает от противоположных желаний: провалиться сквозь землю и крепко обнять двух наивных девчонок, беззастенчиво красующихся в свое удовольствие перед другими.

– Боже мой, мы правда это делали? – фыркает Агата, глядя на экран сквозь пальцы.

– Мы же были королевы хореографии и танцевали при каждом удобном случае, ты не помнишь?

– Конечно, помню, к моему великому сожалению. Есть вещи, которые лучше забыть. Как этот вязаный топ – серьезно, ни дать ни взять салфеточка. Кто это носит, кроме круглого столика?

– Ты посмотри, какая у тебя мордашка с белокурыми локонами. Ты была такая миленькая! Иногда мне хочется вернуться в то время.

Агата вытягивает ноги и кладет их на низкий столик:

– А мне нет.

Вдруг я понимаю, что это период, когда она начала чувствовать себя действительно плохо. Перестала носить юбки. Однажды, войдя в ее комнату без стука, я увидела, как она прячет раны на бедрах, которые сама себе наносила.

Я меняю тему.

– Знаешь, я только недавно обнаружила, что ошибалась в словах Офелии Винтер. Много лет я пела: «Бог дал мне веру, кто, не знаю…» На самом деле она поет: «Бог дал мне малую веру, что, не знаю, у меня на сердце». Как вспомню, сколько вечеров я пела так во все горло, представить не могу, перед сколькими людьми выставила себя на посмешище.

Как я и ожидала, сестра не отказывает себе в удовольствии посмеяться.

– Не говори, а я много лет коверкала Аксель Ред. Она поет: «Позволь мне быть фаном», а я до недавнего времени пела: «Позволь мне пить со Стефаном».

Я чуть не задохнулась.

– Но ты же подозревала, что она совсем не это поет?

– Нет, с какой стати? Мне уже случалось говорить нечто подобное.

У меня от хохота болит живот. Агата плачет от смеха. Несколько минут спустя мы приходим в себя и ставим кассету 1990. Мы выбрали ее не наобум, нам известно, что мы на ней найдем. Известно, КОГО найдем.

Он появляется в первые же секунды, в плавках на пляже. Играет в бадминтон со своим братом – дядей Жан-Ивом. Волан все время приземляется слишком далеко, и он делано ворчит. «Не знаю, зачем мне понадобилось с ним играть, у него обе руки левые», – говорит он дедуле, который снимает.

– Я забыла его голос, – шепчет Агата.

Я тоже. Я слышала его в своих воспоминаниях, но он совсем не похож на голос на видео.

Я счастлива слышать отца, видеть его. На миг мне кажется, что он где-то близко. Потом я вспоминаю, что папа умер, сознаю, какую пустоту он во мне оставил. Трудно двигаться вперед, когда тебе не на что опереться.

Тут я подумала о своих детях. О том, как скучаю по ним. Внезапно у меня возникла сильная физическая потребность в них. Это идет изнутри и переливается через край, все смешивается, чувство, захлестнувшее меня, исчезает в других эмоциях.

С тех пор как я стала матерью, я смотрю на свое детство иначе. Мягче, с большим сочувствием. И любуюсь им. Я никогда не жаловалась, никогда не сетовала на то, что пережила, никогда не считала свою жизнь труднее, чем у других. Только ставя детей на мое место, я чувствую страх, грусть, несправедливость. Окружая их любовью, я отчасти утешаю того ребенка, которым была сама.

– А не сходить ли нам сегодня вечером в клуб? – спрашивает Агата.

Она отрывает меня от моих мыслей. Сердце возвращается к нормальному ритму.

– В клуб? Ночной?

[8] Строка из сингла Офелии Винтер «Dieu m’a donné la foi» («Бог дал мне веру», фр.) из альбома «No Soucy!» (1995).