И правда, куда нам было еще бежать?
В этом мире больше не существовало точек перехода, кроме темного, пропахшего воском подвала в тереме у князя Борислава, где, возможно, еще работал маломощный комплект излучателей и детекторов темпорального излучения. Это был последний шанс, и будь я поумнее, я догадался бы покинуть Извару раньше. Но с некоторых пор все у нас шло не так, и виноват в этом был один человек – я сам.
И еще, думал я: почему Борис Александрович не выходит на связь?
Новгород был далеко. Попасть туда можно было водным путем, по Неве, по Ладожскому озеру и вверх по Волхову; но шведы уже заняли устье Ижоры и (я думал об этом с грустью) захватили наш катер. Я еще надеялся, что Харви и Тамме успеют запустить моторы и спастись. Но после похода катер стоял с пустыми баками, иребята не смогли бы уйти далеко.
Итак, нам оставалось двигаться по суше.
Когда-то, в нашем далеком будущем, – теперь и вправду далеком, – мы с классом ездили в Новгород на экскурсию. В длиннющем китайском автобусе мы неслись по Московскому шоссе и часа через два были уже на месте. Осмотрели кремль, ничуть не похожий на кремль князя Борислава. Фотографировались возле памятника тысячелетию крещения Руси. Памятник был похож на перевернутый колокол, а может, на громадную солонку. Я запомнил ангела с лебедиными крыльями и внушительным крестом, который что-то объяснял коленопреклоненному князю Ярославу. Эти двое стояли на верхушке шара, который я принял за земной, а подножие окружали многочисленные герои и святители, кто с крестом, а кто и с мечом.
Какая горькая ирония, – думал я теперь. Мы вдоволь насмотрелись на людей с мечами, с копьями и даже с шаровыми молниями – встретить бы хоть одного святого, способного сотворить настоящее чудо.
Каким-то чудом в баках «конкистадора» еще оставалось топливо. На дорогу по прямой нам бы точно хватило, думал я. Только прямых дорог в этом мире не существовало.
Покинув Извару, мы долгое время двигались на юг по широкой колее, среди лугов и пригорков, поросших березами. Странно: по этой дороге нам еще никогда не доводилось ездить.
– Тут раньше были деревни чухонские, – пояснил Власик. – Давно, еще до Ингвара. Теперь никто не живет. Молодые в Извару ушли, старики повымерли.
«Вот как», – подумал я.
Взбираясь на пологие холмы, джип сыто урчал. Солнце поднималось над дальним лесом, тем самым, что виден был из окна ингваровой башни. Ники заслонился от солнца козырьком. Зачем-то включил стеклоочистители, и лобовое стекло засверкало каплями.
То ли от быстрой езды, то ли от переживаний моя голова начисто прошла. И только после этого я начал понимать, какой опасности мы избежали. Солнце мирно светило на небосводе, и этот мир казался совсем не страшным. Как будто родным.
Я бы вовсе не удивился, если б за следующим холмом обнаружился обычный областной поселок с белыми кирпичными домишками, магазином и автосервисом в грязном бетонном боксе. И чтобы приезжие торговали у дороги арбузами.
Подумав так, я даже вздрогнул.
Со следующего холма и вправду открылся чудесный вид. Он был бы еще более чудесным, если бы не узкая речка, змеившаяся среди изумрудных лугов. Ее берега поросли камышом, и было ясно, что в этом камыше ничего не стоит завязнуть.
Речка обвивала холм, как удавка. Вернее всего было повернуть обратно и искать другую дорогу. Но Ники медленно, на пониженной передаче повел «конкистадор» вниз.
– Ты чего делаешь? – спросил я.
– Прорвемся, – уверенно сказал Ники. – Надо же когда-то начинать.
Отыскав просвет в камышах, мы остановились. Вышли из машины. Власик, ни слова ни говоря, вытащил откуда-то из-под днища длинный багор (я удивился) и отправился промерять глубину. В камышах испуганно закрякали утки.
– На дне ил, под илом крепко, – сообщил Власик, вернувшись. – Глубины с полсажени будет.
Ники снова уселся за руль. Мы отъехали подальше и развернулись носом к речке. Двигатель плотоядно порыкивал. Помедлив, Ники взялся за ручку переключения передач и сдвинул ее вперед и вниз. «Раз, два, три», – вполголоса сосчитал он и резко отпустил педаль сцепления. Джип сорвался вперед. Врезавшись с разгону в воду, он даже не замедлил ход, просто как будто раздвинул пространство в стороны: река расступилась перед нами, упруго скользнув по бортам, на мгновение занавесив плотно задвинутые стекла зеленой мутью и разлетевшись где-то там, сзади, запоздалыми брызгами. Рев мотора снова врезался в уши, и мы выкатились на берег.
– Нихрена себе, – сказал я.
Сияющий Ники обернулся:
– Долго ли. Если уметь.
Я приоткрыл дверцу и выглянул наружу. Широкие колеса «конкистадора» по самые оси были облеплены грязью, бурый ил стекал с покрышек. Из-под днища шел пар.
– Это одна речка, – сказал Власик серьезно. – Впереди их много. Я знаю, я бывал там.
– Прорвемся, – повторил Ники.
Глядя на него, я готов был в это поверить.