Дверь комнаты распахнулась, будто по ней ударили ногой. За ней был свет. Больше я ничего не успел рассмотреть; только почувствовал, как стены рушатся прямо на меня, а потолок отчего-то вертится, все быстрее и быстрее. Я вскрикнул и почувствовал, что снова могу дышать.
– Что с тобой? – Ник тряс его за плечи. – Ты живой, Фил?
Филипп открыл глаза.
– Все вертится, – пробормотал он. – Меня тошнит.
– Я говорил, не нужно это есть. Это же слишком сильная доза. Может, отца твоего позвать? Он где-то здесь. Он только что подходил, хорошо, что ничего не заметил. Я позову его?
– Не надо, – слабым голосом промолвил Филипп. – Не надо. Я бы воды попил. Или пепси. У тебя нету пепси-колы?
– Откуда… Пойдем домой, а? А то Ингвар увидит.
Несколько мгновений Фил глядел на него, будто не понимал.
– Ну, да, – проговорил он. – Увидит. Пусть видит. Погоди… вот вернемся из похода… тогда они все увидят. Как ты сказал? Асассины? Настоящие убийцы?
На его ремне завибрировал спикер в мягком футляре. Он протер глаза, медленно вытащил аппарат, посмотрел на дисплей.
– Да… Пойдем домой, – наконец сказал он.
* * *
Когда Ники скрылся за дверью, Филипп подождал несколько минут. Он просто лежал и глядел в потолок.
Голова кружилась. Он даже не помнил, как они добрались до поселка. Не помнил, как добрался до своей комнаты. Была только одна вещь, о которой он не забыл. Ее послание. Видеофайл, пришедший на спикер.
Филу было грустно.
Он вздохнул, протянул руку и откуда-то из-под кровати достал обруч вижн-дивайса. Надел и откинулся на подушку. Теперь можно было закрыть глаза, чтобы реальность перестала плыть.
Все было как обычно. Слабое магнитное поле еле заметно пощекотало сетчатку глаза, – это ощущение было скорее приятным. А затем изображение сфокусировалось.
Лена держала спикер в вытянутой руке, так, чтобы встроенная камера ловила только ее лицо. Вот она поправила козырек своей знаменитой бейсболки, фокус сместился, и на мгновение перед глазами у Фила промелькнули зловещие деревянные идолы с огненными глазами. Кажется, был вечер: небо над Перуновой поляной только начинало темнеть.
«Привет», – сказала Лена.
Филипп уже знал, что ответа она не ждет. После того, как послание отправилось по адресу, передатчик вышел из зоны локального доступа.
«Ты знаешь, я звоню попрощаться», – сказала Лена.
Фил молчал.
«Я ухожу отсюда, Фил. Как только я запишу это послание, я нажму enter. Твой отец… Игорь Сергеевич… включил для меня линию перехода. Он очень любезен. Можешь передать ему, что я благодарю его за все. Особенно за то, что он мне предлагал. Он был очень убедителен. Только я была вынуждена вежливо отказаться. Примерно так же, как и в нашу с тобой последнюю встречу, ты помнишь?»
«Ненавижу», – подумал Фил.
«Я бы тебе об этом и не рассказывала, но ведь мы больше не увидимся, поэтому мне все равно. Просто я… – Лена принужденно улыбнулась. – Я не могу вас больше видеть, никого. И я не слишком-то вписываюсь в картину вашего мира. Кому-то я уже говорила то же самое… забавно, правда?»
Тут она усмехнулась снова, но Фил заметил, что ее голос слегка дрожит. Он облизнул губы.
«Похоже, я вообще никуда не вписываюсь, – негромко добавила Лена. – Не знаю, почему. Не знаю, что со мной. Не думай, что это из-за тебя с твоим отцом, вовсе нет».
Камера скользнула в сторону: снова показалась рожа то ли Перуна, то ли Святовида, и еще кусок эмалево-синего неба, и обступившие поляну деревья. А потом Лена снова поглядела в камеру и продолжала – спокойно и зло: