– Нет, Lynn, – отвечал я надменно. – Мы не прощаемся. Это моя игра.
И опять неправда. Я не был надменным. Я напряженно ждал: что же она ответит?
– Ты глупый, Flea, – тихо сказала она. – Тебя обманули, а ты и повелся.
«Что? – изумился я. – Что-о?»
Она протянула руку и вынула из кармана моей куртки ключ – двумя пальцами, как лягушку за лапку. И пошла к машине, не оглядываясь.
Врубив задний ход, на прощание она нажала на сигнал: «фил-лип», послышалось мне.
Взволнованный Ник вылез на берег. Его челка опять была мокрой: видно, он по обыкновению пил воду из ручья.
– Смотри, Ники, – сказал я ему. – Не пей. Козленочком станешь.
Он огляделся по сторонам:
– А что случилось?
– Ничего особенного. Мы просто поспорили с твоей сестренкой, кто из нас пойдет до дому пешком. Она выиграла.
Ник недоверчиво оглядел примятую траву.
– Правда?
– Я что, тебе врать буду?
– Слушай, Фил, – сказал он.
– Да, младший ярл.
– Я тут подумал… ты бы поговорил с отцом… можно мне тоже джип? Пусть поменьше. Вроде «рэнглера».
Я рассмеялся:
– Да нет проблем, Ники. Какая же свобода без джипа.
И мы побрели по тропинке к дороге.
Часть 18
* * *
Прошло два дня, заполненные неизвестно чем; Лена избегала меня, отца я встречал редко. Ник и вправду получил в подарок «рэнглер», и мы с ним убивали время, гоняясь по полям и впустую сжигая по канистре солярки в день. Младшему ярлу это ужасно нравилось, а я скучал по старому другу – гонщику… но о встрече с Lynn теперь нечего было и думать.
Тогда, после нашего разговора в лесу, мы с Ником нашли мой джип брошенным возле шведского дома. Ключ Лена просто кинула мне в окно, и с тех пор мы не виделись.
На третий день у меня на ремне завибрировала рация: конунг Ингвар звал меня в гости. Стараясь казаться невозмутимым, я подъехал к башне, остановил «конкистадор» у самых дверей и, даже не взглянув на охранника, бодро поднялся в отцовский кабинет.
Несмотря на летнюю жару, в камине полыхал огонь. В сторонке я заметил флакон с жидкостью для розжига. По-видимому, отец любил внешние эффекты.
– Ну, здравствуй, молодой ярл, – сказал он. – Победы даются нелегко, не правда ли?
Тут он умолк. Вышел из-за стола, подобрал кованую витую кочергу и принялся ворошить непрогоревшие дрова в камине. На меня он не глядел. Зато я видел его сутулую спину и затылок; длинные свои волосы он собрал в косичку. Странно, думал я. Почему люди говорят, что мы похожи? Сейчас мне казалось, что в нас нет ни малейшего сходства. Вот разве что волосы у него тоже когда-то были рыжими.
Наконец он выпрямился, взвесил кочергу в руке.
– Ты взрослеешь, – сказал он, повернувшись ко мне. – Ты становишься безжалостным. Это хорошо. Но бедняга Корби был прав: тебе недостает силы.