Они находились во втором жилье высокого терема, выстроенного на подклети, этаже на третьем по привычному счету (вела туда длинная скрипучая лестница). Под ними был княжий двор, мощеный тесаными плашками в четверть бревна, а по соседству – еще постройки неясного назначения, сараи, амбары, лепившиеся друг к другу, а то соединенные меж собой переходами-галерейками. Амбары были крыты дранкой, а господские дома – тесом, или резными дощечками, уложенными наподобие черепицы, а кое-где – и дорогим медным листом. Здесь не было ярких красок: и бревенчатые стены, и мостовая, и тесовые крыши обесцветились от солнца и дождей, стали светло-серыми, словно серебряными, и блестящими, как рыбья чешуя.
Рыбой, кстати, и пованивало изрядно. А еще дымом, навозом, разогретой землей и почему-то тушеной капустой.
За крышами виднелась городская стена. Здоровенные бревна были вкопаны в землю в несколько рядов и плотно пригнаны друг к другу; промежутки были засыпаны землей же.
Далеко за стеной блестел на солнце мутный ленивый Волхов. У мостков сгрудились рыбацкие лодки. Поодаль стояли на воде тяжелые купеческие барки и еще какие-то длинные корабли опасного вида, с задранными носами. Оттуда же, с рыбной пристани, и тянуло тухлятиной.
Еще дальше, за рекой, лепились друг к другу русские торговые ряды и гминиые дворы иноземцев. А за гминиыми дворами, на лучших местах, понастроены были ганзейские усадьбы – на высоких каменных фундаментах, огороженные частоколом с узкими прорезями-бойницами.
– Смотрите, парни, смотрите, – Борис Александрович выпил что-то, с удовольствием крякнул, закусил хлебцем. – Кр-репка новгородская сила… да. То место, где мы есть, называется Детинец. Типа кремля. Стены какие, видите? Хоть из пушек стреляй – без толку.
– А почему он Новгород? – спросил Ник. – Был еще и Старгород?
Учитель ухмыльнулся добродушно.
– Ну, да. А как же. Вон там, где Славенский конец, подальше от реки. Старое городище там было, на высоком месте. И сейчас вал виднеется, травой весь оброс. Игорь, помню, меня тоже все расспрашивал… а я тогда и не знал, что к чему. Теперь бы много мог рассказать, куда там нашим профессорам на историческом. Если бы повезло вернуться.
Конунг Ингвар мрачно поглядел на него, но ничего не сказал.
– Посторонись-ка, Филипп, – сказал Борис Александрович.
Он подвел Ингвара к раскрытому окну. Протянул руку, указал:
– Вон они. Три лодьи, видишь? Ждут своих снизу. Еще шесть должно с Ловати прийти. Но, надо думать, задержатся: долго стоять будут, после волока обшивку латать.
– Надо, чтоб задержались, – сказал Ингвар.
– Гнать не будем. Нам спешка ни к чему. Лучше троих, но уж с гарантией.
– Пойдут по Неве? Как думаешь? Или озерами?
– Ну а как иначе? Идут-то в Сигтуну. Короткий путь мимо вас. Никуда не денутся.
– Вот и отлично, – сказал конунг. – Пусть тогда готовятся. Хотя дорога будет недолгой.
Они переглянулись и захохотали.
– Может, нам уйти? – обиженно спросил Филипп. Ему надоело слушать чужие недомолвки.
– Да запросто, – охотно согласился Борислав. – Погуляйте. Тут у нас воздух чистый. Только вот что, – он оглядел парней, остановился взглядом на Филиппе. – Вы там поосторожнее. Со двора не уходите.
– И чтобы через час здесь были, – сказал Ингвар.
На лестнице Ник едва не подвернул ногу. Филипп подхватил его, засмеялся.
Дружинник у входа поглядел на них с опаской.
* * *
Во дворе было скучно и к тому же густо пахло лошадьми. Я заметил, что гридники рассматривают нас издали, словно не решаются подойти поближе к личным гостям князя Борислава.
Я отвернулся от них, сбежал вниз с крыльца, и тут же под ногой размазалось что-то мягкое.
– Пошли отсюда, – сплюнул я, отряхиваясь. – Чистый воздух у них, как же. Дерьмо сплошное.
– А может, не надо… – начал Ник, смутился и умолк.