Часть 13
– Ну а что, могут у меня быть другие дела? – спросил я безжалостно. – И… где она была раньше?
Это у меня вырвалось помимо желания.
Flea и Lynn. Гонщики-приятели из детской игры Strangers. Реал оказался для них слишком тяжелым испытанием.
Жизнь ушла далеко вперед, Lynn. Ревнуешь ты или нет, но твой друг Flea сделался другим. Ему больше не придется рассказывать тебе сказки о своих подружках. Теперь у него есть своя игра, и в ней он самый быстрый гонщик.
– А тебе-то что до этого, Ники? – я поглядел ему в глаза. Черт его возьми, дурака: он опять готов был заплакать. Как-то смешно его отец называл таких: emo-kid?
– Мне ее жалко, – сказал он. – И тебя.
– Чего-о? – я не верил своим ушам. – Ты кого это тут жалеешь, пацан? Ты что о себе думаешь?
Он дернулся, как от пощечины. Но продолжил упрямо:
– Ты не можешь так, Фил. Ты же не… злой. Ты же помогал ей… и мне… что с тобой такое творится?
– Не знаю, – сказал я. – Повзрослел, наверно. Да ты и сам в курсе. Говоришь, окно было открыто?
Можно было про это и не напоминать. Для такого скромняги, как он, это было уже слишком. Он развернулся и пошел прочь.
– Стой, Ники, – я решил довести дело до конца. – Я ведь тебя не отпускал.
Ник замедлил шаг и остановился.
– Ники.
Он обернулся.
– Ники, ты пойдешь ко мне в дружину?
«Я должен научиться управлять людьми, – думал я. – Нажать на педаль, потом отпустить. Все просто».
– Да, – ответил Ник тихо. И добавил громче: – Пойду, конечно.
И все-таки шмыгнул носом.
– Сопли вытри, – сказал я. – С завтрашнего дня начнем тренировки.
Я думаю, если бы я приказал ему вымыть пол в моей комнате, он бы согласился. «Весело, весело, – думал я. – Это почище, чем Distant Gaze. Надо будет еще попрактиковаться. Кто следующий? Ага, бойскауты Янис и Торик... И надо бы познакомиться поближе с их предводителем».
Г лава 3,
в которой Фил знакомится поближе с предводителем дружины, с новым городом и старым учителем
Корби, первый сотник дружины, был превосходным стрелком. Хладнокровный и зоркий, как все его сородичи, он, как говорится, первой же стрелой попадал белке в глаз. Умел даже прицельно бить из винтовки прямо из джипа, на ходу – почему-то он называл это «фристайлом». Откуда в его лексиконе появилось такое слово, было неизвестно. Лишних слов он не любил.
Любил же он свой безотказный карабин и своего конунга.
Когда-то, – а было ему в ту пору лет тринадцать, – он пришел в Ингрию с севера – из земли карьяла. Стояли трескучие морозы, а он пришел налегке, в белом полушубке, на коротких карельских лыжах, подбитых мехом, деловитый, с фунтом вяленого мяса в узелке и коротким ножом на поясе.
Люди Ингвара заметили его уже на самой опушке леса – дальние дозоры он обошел играючи. Когда мальчишку доставили в башню, конунг встретил его уважительно, угостил кофе (известно, что и тысячу лет спустя карелы и финны ни за что не откажутся от кофе). Он же расспросил перебежчика, откуда и почему тот проник в запретный край. И Корби рассказал.