Лекс едва не сбился с шага. Он уже и позабыл, что его милашки-ученики были доверенными головорезами Киреля. И, судя по тому, как они вели себя во время похода, «головорезы» — это явно была не фигура речи… Как-то за всеми последними событиями он стал воспринимать их почти, как Зюзю. А что? Тоже младшие, тоже хлебнули в жизни. Бэл вон замуж выскочил, а Мэл после линьки похорошел и дрожит ресницами, когда воины отпускают ему комплименты. Раньше только зло глазами зыркал, аж страшно, чтоб не бросился, но после линьки ведет себя, как нежный младший, глазками стреляет, плечиками пожимает, хихикает над солдафонскими остротами, ну прям милашка-симпатяжка. Правда, с крепкими руками и не менее крепкими нервами… Лекс задумался: красавчик Мэл после линьки точно так же, с милой улыбкой на губах, сможет прирезать хоть ножом (с которым не расстается), хоть ложкой, а потом этой же ложкой спокойно есть кашу с нежным румянцем на щеках. М-да…
Так, за всеми этими мыслями, Лекс добрел до атриума, где их уже дожидались Сканд и Орис с сыном. Тем самым, который вместе с ним ковал новые мечи в имении Сканда. У его ног лежал внушительный мешок, и когда его случайно задели ногой, он глухо звякнул. По всей видимости, умница Орис и сам понял, что так просто ему рецепт не отдадут, и подготовился заранее. Лекс довольно улыбнулся и, убедившись, что Бэл сел на предоставленное место, остался стоять за спиной Сканда, внимательно прислушиваясь к разговору. Официально он был просто мужем хозяина дома и не имел отношения ни к одной из гильдий.
После обычных приветствий и пожеланий здоровья и благоденствия этому дому, разговор сместился в практическое русло. Орис сообщил Бэлу, что ему необходимо стекло, при этом он не отрывал горящего взора от Лекса. Но когда Бэл кивнул головой и озвучил сумму за небольшой кусок стекла, Орис крякнул и впервые внимательно посмотрел на невозмутимого Бэла. Отец с сыном переглянулись и недовольно поджали губы. Золотой в этом мире — это была внушительная сумма. За нее можно было купить ездового ящера или взрослого раба. Но прежде чем они решили начать торговаться, Лекс сделал шаг в сторону и, оказавшись за спиной Ориса, тихо произнес:
— Считай эту цену моим налогом с каждого сделанного меча, — Лекс хлопнул главу гильдии оружейников по плечу и продолжил, — за первый рецепт ты заплатишь мне двести золотых монет, за второй пятьсот, а третий и четвертый обойдутся по тысяче каждый. Так что, теперь ты сам решишь, когда именно ты соберешься купить у меня очередной рецепт стали. И я это делаю не из жадности, а исключительно для того, чтобы ты понял стоимость новых знаний и не задумал что-либо в них менять. То, что дешево достается, как правило, мало ценится.
Третья и четвертая сталь нужны исключительно для твердости режущих кромок и стойкости самих клинков. Они тебе понадобятся не скоро. Для того, чтобы поднять гильдию, тебе будет достаточно и первого рецепта. А когда появится второй, то я научу вас сваривать два металла и делать многослойные клинки. Третий и четвертый рецепты тебе понадобятся не скоро, поэтому и цена на них такая высокая. К тому времени ваша гильдия будет уже очень-очень богата, и тысяча золотых для вас не будет такой неподъемной суммой, как сейчас. Но ты должен знать заранее, на что тебе надо рассчитывать в будущем.
— Благодарю, — Орис, похоже, только сейчас понял, что все происходящее не случайно и взглянул на Лекса с почтением, как на ожившее божество, — мы надеемся на твои помощь и руководство в дальнейшем, Избранный.
— Я всегда буду рядом, — Лекс похлопал Ориса по плечу, — если возникнут вопросы или сомнения, вы всегда сможете спросить у меня совета, и, более того, я хочу научить вас… — Лекс споткнулся в мыслях, металловедение** здесь звучало несколько… м-м… страшно, — тайному знанию ведовства металла. Эта наука долгая и сложная, потребует времени и дополнительных записей. У вас есть свитки с описанием ваших знаний? — ответом был полный удивления взгляд, — ну, я так и подумал… ну что ж, теперь вам придется вести запись новых знаний, а иначе передать все в точности не получится. Объем знаний слишком большой, чтобы человек смог удержать его в голове и ничего не перепутать. Поэтому все, что я буду вам рассказывать по ведовству металла, вы будете по памяти записывать дома, а потом приносить мне, чтобы я мог проверить, насколько вы все правильно запомнили и записали.
Орис, похоже, от всего этого вначале растерялся, а потом восхитился. Ну да! Ведь теперь у них будет не просто новый металл, а новое учение, наука! Тайные знания и свитки с описанием волшебных чудес! Лекс посмотрел, как меняется гамма чувств на лицах старого мастера и его сына, и удовлетворенно уселся возле Сканда. Муж смотрел на него совершенно нечитаемым взглядом. Похоже, он не ожидал, что Лекс может знать что-то сверх того, что уже сделал. Он воспринимал его, как Лекс своих учеников. За долгое время, проведенное под одной крышей, казалось бы, знакомый человек не может преподнести еще сюрпризов, а тут вдруг — бац! — в привычной комнате открывается дверка, а за ней обнаруживается целый мир! Вроде и комната твоя, и ты все в ней знаешь, но вот дверку раньше, если и замечал, то не обращал внимания… а за ней столько всего удивительного!
Лекс улыбнулся и погладил мужа по крепкому бедру — то ли еще будет… держись, милый, крепче за штаны, хотя, здесь штаны носят только ремесленники… ну, тогда пусть держится за здравый смысл, тоже весьма нужная вещь.
— Мы хотели бы заказать для начала сотню стекол, — Орис достал из большого мешка два мешочка и протянул Бэлу, — как скоро вы сможете сделать наш заказ?
— Первые десять стекол мы сможем предоставить уже завтра, — Бэл чинно принял золото, — оставшееся стекло мы предоставим через пару дней. Если вы будете предупреждать нас заранее о необходимом количестве, то мы сможем держать для вас необходимый запас.
Орис кивнул головой и стал договариваться о доставке и возможных сроках на следующую партию. После этого Бэл встал и, простившись, отправился к себе, а Сканд решил объяснить, какой именно меч из новой стали он хочет для себя. Все отправились в теплую комнату к подставке, где находилось разнообразное колюще-режущее кровожадного генерала. Лекс с интересом слушал, как они рассуждали о достоинствах и недостатках различных мечей. Потом обсудили, что именно Сканд ожидает от нового клинка, потом разговор коснулся рукояти и ножен, и, наконец Сканд, недовольно поджав губы, вышел из теплой комнаты и прикрыл за собой дверь.
— Ваши двести монет, учитель, — Орис достал четыре мешочка и положил на крышку сундука.
— Ну что ж, начнем, пожалуй, с рецепта, а потом поговорим о металло-ведении.
После Лекс достал мешок с песком и показал двое весов. Большие и маленькие. Он начал рассказывать о добавках, разворачивая конвертики и объясняя кузнецам, что это такое и где он это взял. Рассказал о том, что надо строго придерживаться рецептуры и ни в коем случае не менять соотношение железа и добавок. Все уперлось в непонимание кузнецами самой сути происходящего. Для них это было сродни колдовству, и они с опаской приглядывались к содержимому добавок.
Надо было дать теоретическое обоснование происходящему, и все опять вернулось к металловедению. Для кузнецов эта прикладная наука была крайне востребована. Лекс подождал, пока Орис спрячет все конвертики за складками палантина, и, вздохнув, прикинул, с чего бы начать.
— Я не смогу прийти к вам, пока колдуны не покинут город. Но мы найдем возможность общаться. А пока начнем с основ…
Лекс подхватил оставшийся кусочек угля и подошел к стене. Металловедение в институте было его любимым предметом, а преподаватель очень заслуженным стареньким профессором и фанатом своего дела, с которым Александр и разговаривал по поводу булата. Старичок-профессор с азартом читал свои лекции, не стесняясь перемежать их примерами и всевозможными занимательными историями. Отнюдь не все потом пригодилось в прошлой жизни на практике, но вот сейчас те, почти забытые, лекции неожиданно стали самыми необходимыми и с легкостью всплыли в памяти.
Пришлось сделать сноску в начало химии. Но только в общих понятиях, разделив все на воздух, воду, металлы и неметаллы, и, естественно, соли. А потом пройтись по окислительным и восстановительным процессам. Для кузнецов это было понятно на практике и весьма наглядно в исполнении. Они все это видели и делали в своей работе, только, пожалуй, никогда не пытались осмыслить все это, как единый пласт науки, и вывести определенные закономерности. Исписав всю стену различными закорючками, черточками, кружочками и стрелками, Лекс остановился и стряхнул с руки крошки угля и известки.
— Для начала хватит… — Лекс оглянулся на взъерошенных учеников, которые сидели с горящими глазами и время от времени подкидывали примеры из практики, которые Лекс сразу относил к определенному классу и давал понятное объяснение, — а теперь все это вам надо продумать и записать на папирусы. Передадите с мальчиками мне свои записи, я просмотрю, что вы не поняли или забыли, потом мы встретимся опять и обсудим, что вам непонятно в этой теме. И только после этого двинемся дальше.
— А будет что-то еще? — восхитился Орис.
— Это только начало. Первый шажок, — Лекс усмехнулся, — прежде чем начнется действительно интересное, мы должны разобраться с основой. Пока мы не построим твердый фундамент для ваших знаний, мы не двинемся вперед. А впереди еще столько нового и необычного…
Лекс, наконец, открыл дверь и выпустил явно возбужденных мужчин из комнаты. За дверью обнаружился очень недовольный Сканд. Он подпирал стену, зло сверкая глазами и упрямо поджимая губы. Кузнецы подобрались, увидев недовольного хозяина дома, и, прихватив оставшееся золото и мешок с песком, прошмыгнули на улицу. Сканд проводил их недовольным взглядом и уставился на мужа. Лекс со вздохом подошел и встал напротив.
— Как для посторонних, так у тебя время нашлось, а Ламиль проплакал все это время! И с Аши надо что-то делать. Если ты не собираешься им заниматься, то его надо зарезать, пока он не стал опасным для окружающих. Ты, наверное, не понял, но Аши только тебя признает, как хозяина, и другого воспитателя скорее искусает, чем послушает. Ящеры преданы только одному человеку и, как правило, самцы, потеряв хозяина, редко подпускают к себе другого. Они скорее умрут на поле боя, мстя за погибшего наездника, чем пойдут под седло к другому. Да, исключения бывают, когда молодые самцы соглашаются быть ездовыми ящерами для других, но только если рядом будут дружественные ящеры, с которыми он знаком с детства.
Аши воспринимает Ламиля как часть своей семьи, поэтому и позволяет ему вольности, но даже Тиро и меня он воспринимает, как старших в стае, но это не значит, что мы для него авторитет. Он позволяет Тиро бить себя полотенцем, потому что Тиро его кормит, да и потом, полотенце для него, скорее, символ, чем реальное наказание. А меня он терпит потому, что от тебя пахнет мной, а, следовательно, я часть тебя… ЧАСТЬ, но не хозяин.
Поэтому ты или учишь Аши порядку и дисциплине, учишь его, как себя должен вести взрослый ящер, а не додо, который клянчит у всех еду и позволяет таскать себя за хвост детям, или я зарежу его, пока он не вырос настолько, чтобы стать опасным для окружающих. Он рано или поздно начнет огрызаться на Тиро, когда тот в очередной раз погонит его от котла с едой. Однажды Аши решит, что уже достаточно силен, чтобы взять то, что хочется, и не обращать внимание на полотенце и крики Тиро. Или бросится на него, поскольку тот не дает ему желаемое. Аши уже не такой маленький детеныш, когда его можно легко взять за шкирку, а вскоре станет еще больше.
— Я понял, — Лекс покаянно вздохнул и отправился на розыски Ламиля.
Ребенок обнаружился в комнате, соседней со спальней. Там стояла кровать, на которой сидела Ма и гладила по спине спящего ребенка. В углу у двери лежал матрасик, на котором сидела сосредоточенная Ниюли. Похоже, она тоже была немного напугана всем происходящим. В комнате уже висели влажные шторы. У кровати лежал маленький коврик, а в углу у окна стояла этажерка, на которой лежали вещи Ламиля, его деревянные игрушки и красивая расписная тарелка, в которой лежали кольца, снизанные на одну бечевку. Сам Ламиль был в нарядной ярко-синей тунике с золотой тесьмой, пришитой у ворота.
— Спасибо, Ма, — Лекс мягко улыбнулся женщине и кивнул головой, позволяя выйти из комнаты, — Ниюли, не надо бояться, все хорошо, отправляйся на кухню, там уже обедают.
Ниюли настороженно моргнула и тихо выскользнула за дверь. Сканд так и остался стоять в проеме открытой двери, а Лекс просто лег на кровать рядом с ребенком и обнял его. Ламиль вздохнул во сне и, перевернувшись, прижался носом к любимому взрослому. Лекс растерянно замер. Он как-то был совершенно не готов ко всему этому. В прошлой жизни он общался с ровесниками и взрослыми людьми, сослуживцами по работе, но вот маленькие дети были для него страшнее пожара на буровой. Он, в крайнем случае, мог подержать ребенка в руках, как гранату с выдернутой чекой, но что делать с ребенком, который балуется и капризничает?