— А где все? — Лекс растерянно посмотрел на пустой двор, — куда все делись?
— Так праздник, все отдыхают. Сканд умчался в старый город, а всем велел сохранять тишину, чтобы ты мог выспаться. Ну, я выделил девкам, рабам и работникам бочонок фруктовой наливки, они там во внутреннем дворе выпили и теперь спят в тенечке примерно, как Аши. До ужина пускай валяются и отдыхают. Мальчишки спят в гареме после обильного обеда, скоро уже проснутся. Бэл с учениками понес дары в храмы. Ма с Ламилем и младшими детьми в соседнем доме в гостях у Лейшана. Он утром заходил, приглашал в гости Звезду, там цветы привезли в подарок от твоего брата, и сладости. Ламиль уперся, что один не пойдет, а только с друзьями, вот всех малышей туда и спровадили. Но ты не переживай, там Ма, Олива и все ее женщины. А еще Зи и Зу пошли рядом со Звездой, личной охраной младшему, — Тиро не понял выражения лица у рыжика, и на всякий случай добавил, — Сканд разрешил. Ты не переживай, там монахов в охране столько, что ничего не случится.
— А чего Сканд в старом городе забыл? — Лекс вместе с Тиро зашел на кухню и уселся за стол, домоправитель стал выставлять перед ним полные тарелки с едой, — и где Тургул?
— Ну… — Тиро сел напротив и смотрел, как Лекс набросился на мясо, — Сканд с Тургулом пытаются разгрести свалившуюся проблему. Ну, я о нэсси говорю… все получилось, как в присказке: много хорошо — уже не хорошо! Четыре туши нэсси — это не шутка, а беда. Конечно, основное количество мяса срезали и вывезли, но это, в основном, шеи и спины, а еще остались жирные брюшки, требуха, громадные плавники, хвосты. Это тоже мясное, и если не избавиться от этого и оставить на берегу, то под солнцем это все быстро испортится и завоняет. Рыбаки знают, что делать с нэсси, но их слишком много! Жир обычно сцеживают в бочки, а потом продают для светильников, да и для еды беднякам. Но на такое количество жира бочек не хватает. Ребра и крупные кости разбирают на поделки, но их надо очистить от мяса, а все уже наелись! Брюшки солили в бочках, но сейчас все бочки полны жиром для светильников.
И очень много требухи! Обычно ей кормят ящеров и в этот раз скормили, и вот, полюбуйся! — Тиро кивнул на беспомощного Аши, — накормили вдоволь самочек и те ночью снесли яйца! Теперь пару дней их нельзя грузить, самцы возбуждены и от яиц не отходят. Сканд едва вытащил Шу из загона, а Тургул просто не успел своего ящера в дом завести, и только поэтому сегодня верхом. А мясо надо увезти с берега, а теперь просто не на чем! Грузовых ящеров мало и они медленные. Там, где самочки дважды успевают сбегать, грузовые только один раз, и то, если их подгонять.
Тургул везет на грузовых ящерах мясо в каменоломни, рабов кормить, а это значит, два дня, пока грузовые ящеры обернутся. Туда повезли хвосты, плавники, куски печени, все пересыпано солью, только бы довезти, чтобы не испортилось! А это только с двух туш, и еще столько же на берегу осталось. Сейчас соль — самый востребованный товар! Бедняки из столицы отправились пешком в старый город с ведрами и солью. Будут солить и вялить мясо про запас. Там сейчас весь старый город в перетяжках веревок и капающих жиром кусках.
— Но зато накормили всех по самое не хочу! — Лекс облизал пальцы и довольно улыбнулся, — лучше расскажи, что было, пока я спал.
— Что было? — Тиро задумался и пожал плечами. — Ну, для начала объявили о создании новых гильдий. Сперва оружейной. Ты видел, как та новая гильдия представлялась городу, — Тиро похмыкал, — Орис такой весь солидный мастер, его в городе знают, как бывшего главу гильдии кузнецов. Не все поняли, зачем они захотели отделиться, ведь оружие, его же кузнецы делают. Это потом слушок пробежал, что боги Орису дали новый рецепт, а он боится секрет всем открывать. Вот и создал новую гильдию, чтобы придержать его только для малого круга доверенных мастеров. За Орисом шли еще трое мастеров, они в прошлой гильдии даже личные клейма для своего оружия имели. А уже в новой гильдии, когда они только оружие будут делать, им такое раздолье…
Тиро замолчал и понимающе закивал головой. Лекс прикинул перспективу для новой гильдии, теперь цена за такие мечи, естественно, подскочит. Мало того, что мечи будут восхитительными и по сравнению со старыми просто волшебными, но еще и с клеймом от знаменитого мастера… Да… такие мастера точно не прогадали, когда бросили насиженные места и пошли в новую гильдию. Пусть первое время им придется тяжело в необустроенном жилище и местах, мало приспособленных для работы. Это не страшно, приспособятся, а когда построят новый квартал, то сделают все под свою руку. Тиро тем временем блеснул глазами, делясь свежими сплетнями.
— А за теми мастерами пошли подмастерья, и не абы какие, — Тиро ухмыльнулся, — они в гильдии кузнецов уже мастерами были, а тут повязки с хвостов сняли и на лоб перевязали, как ученики. А за ними их ученики и подмастерья. Когда мастер идет в ученичество, такого еще не бывало. Все в городе рты пооткрывали, когда увидели, но видно, новое знание того стоит, чтобы голову склонить и на колени встать перед учителем. М-да… А те четыре меча, которые они несли, как образцы своей работы, говорят, они цвета звезд и острее булатных. Не знаю, правда ли или обманывают? — Тиро хитренько прищурился на Лекса.
— Острее, Тиро, даже не сомневайся, и прочнее, и в изготовлении проще, — Лекс вернул домоправителю хитренькую ухмылочку, — но булат легче и красивее. Но это, как говорится, на вкус и цвет. Кто-то любит мясо, а кто-то рыбу. И то и другое еда, а на вкус разное… Так что там было в Сенате? А то, я когда понял, что сделал все, что мог, так и заснул, прямо стыдно, самое интересное пропустил… Что в Сенате было?
— Что было? — удивленно переспросил Тиро, — Орис показал новые мечи, дал подержать в руках Сканду и Шарпу, потом пустили по рядам сенаторов. Хотя воевала там только треть, но оружие в руках умеет держать каждый… Всем понравилось. Ориса похвалили, дали разрешение для работы, выделили спорный квартал, — Тиро склонился к столу и перешел на шепот, — и хотя там с начала штормов чужих выгнали и строят все под себя, но только сейчас квартал на окраине стал официально принадлежать новой гильдии. Сенаторы расспросили, сколько народу в гильдии и как скоро начнется работа. Определили налог. Пока в том квартале живут, будут выплачивать половину, но когда построят новый квартал и гильдия туда переберется, то будут платить полную стоимость. Это примерно года через три будет, за это время гильдия приработается и с инструментами разберется. Гильдия кузнецов сейчас только начнет им новые наковальни делать и молоты. Это дело не простое, говорят, сам Орис пойдет в старую гильдию помогать с наковальнями. Их ведь не каждый год делают, и тут навык особый должен быть, чтобы такую большую вещь отлить…
— Ладно, — Лекс тряхнул лохматой косой и отодвинул тарелки, — про гильдию оружейников я все понял, а теперь, самое главное, что там о гильдии стекловаров говорили?
— А что там говорить? — Тиро вздохнул, — это для нас Бэл родной и свой, а для других патрициев он непонятный выскочка. Со стороны оно знаешь как смотрится? Был монахом. Был выкуплен у Первосвященника мужем главнокомандующего вначале вроде как для личной охраны, а потом, когда боги дали Избранному секрет стекол и зеркал, оказался под рукой и вовремя втерся в доверие. И вдобавок ко всему, жил в доме главнокомандующего и, воспользовавшись тем, что в его доме живут раненые офицеры, выбрал себе самого перспективного и выскочил за него замуж.
— У кого язык повернулся такое сказать? — Лекс рявкнул и стукнул кулаками по столешнице.
— А ты сам догадайся… — хмыкнул Тиро, — кто тебя напрямую укусить не может, а пакость очень хочется сделать?
— Люц-ций С-с-силус-с… — прошипел Лекс и улыбнулся, прикидывая, какую гадость он устроит в ответ негодяю, — напрас-сно он решил, что за Бэла некому зас-ступиться…
— Да уж, — улыбнулся Тиро, — и он, и его прихлебатели, которые попытались измазать грязью Бэла, не подумали о том, что Бэл не патриций, а сирота и бывший монах. Это они патрициев могли ломать, как хотели в этом своем Сенате. А над Бэлом у них такой власти нет. А после того, что в Сенате произошло, теперь все, кто раньше с Люциусом водил дружбу, стараются держаться от него подальше и рьяно доказывают, что они против Силуса. Еще в Сенате Шарп лениво так поинтересовался, какие именно претензии выдвигают господа сенаторы? А все знают, что после такой ласковой улыбочки Шарп навещает дома патрициев, и там фамилии теряют своих глав семейств. А потом Сканд встал и спросил, если есть претензии, то пусть уточнят: они к новой гильдии, под патронатом его мужа — Избранного любимца богов, или претензии к самому Бэлу — мужу центуриона?
Лекс довольно улыбнулся. Да, он именно поэтому торопился со свадьбой Бэла, чтобы не упустить эту козырную карту в предстоящей битве старого и нового. Этот Силус явно плохо подумал, прежде чем начинать войну. Он ее проиграл в тот момент, как решился высказаться против. Но Тиро просто распирало от новостей, и Лекс с удовольствием слушал домоправителя дальше.
— Но прихлебатели Люциуса попытались все свернуть на милость богов, мол, не воспримут ли те за дерзость, что секрет был открыт одному, а воспользуется им другой? На это Кирель, который гладил тебя по волосам на своих коленях, очень ласково сообщил, что готов с каждым, сомневающимся в воле богов, пообщаться на эту тему при личной встрече. Потом встал Пушан, который заявил, что отказать в работе новой гильдии — это значит, самим отдать новые знания в чужие руки. Тот же Чаречаши с удовольствием примет их в своем городе. А это уже не просто глупость, а измена империи, и господам сенаторам стоит пересмотреть свои претензии, пока не стало слишком поздно. После этого все возражения были сняты, — Тиро ухмыльнулся.
— Вопрос в дальнейшем крутился только вокруг размера налогов. Тут всплыло, что в городе нет свободного квартала для гильдии, и, более того, поскольку гильдия молода и все ее ученики и подмастерья подростки, то гильдия освобождается от всяких налогов на ближайшие пять лет, а после этот вопрос будет еще раз пересмотрен. Но самое интересное для Люциуса и его приятелей началось после того, как они из Сената вышли. В городе все узнали, кто и что говорил про Бэла, и первыми, как всегда, начали женщины. Они плевали на Силуса и тихо в спину, и открыто в лицо, и охрана их не удерживала, — Тиро хмыкнул под нос, — да и не сильно-то старалась.
Тиро увидел, как удивленно поднял брови Лекс, и решил пояснить.
— А что ты так смотришь? В городе не найти такой женщины, чтобы в слезах не относила хотя бы раз яйцо к воротам храма. Деток можно в семье только трое, а на четвертого налог такой, что только, пожалуй, в домах богатеев и сыщется. Да только там тоже умеют денежки считать. Еще один ребенок — это не только рот, который прокормить надо, но и наследничек, которого надо к делу пристроить. Для многих женщин, что Бэл, что остальные младшие в этом доме, если не отданные раньше в храм дети, то братья или племянники. А еще тайная надежда, что в этот дом приведут и того самого заветного ребеночка, и мать сможет узнать его. Знаешь, как к нашим мальчишкам на базаре приглядываются? С тоской… все пытаются признать кого-то из своих… сердце матери, оно ведь такое, все ждет и надеется…
Ты помнишь, как после того, как ты на арену выпрыгнул, детей спасая, женщины твои одежды целовали? А потом все узнали, что Кирель тебе детей из монастырей привозит и отдает. Они от тебя отстали после того, как я с ними поговорил, что ты, мол, добрый очень и стеснительный, и не стоит тебя рьяно благодарить, мол, ты этого только пугаешься. Но благодарность, она все равно в сердцах живет, пусть тихо, но крепче любой клятвы, вслух сказанной. Все в городе знают, что гильдия стекловаров тобой создана, и тут какой-то патриций посмел против тебя слово сказать?
А потом еще гадости против Бэла, который сын-брат для каждой женщины? Эх-х, не подумал об этом Люциус. Это тебе не патриция какого-нибудь гнобить и ноги вытирать, плебеям на их войны наплевать, по большому счету, или позубоскалить, но тут патриций замахнулся на святое для каждой матери — на родного ребенка, пусть и не признанного, но от этого еще сильнее любимого… а каждая женщина, она кто? Жена, и она-то уж сможет донести до своего мужа боль и негодование своего сердца.
Да и мужчины тоже в стороне не останутся. Он ведь на мужа военного слово плохое сказал! В чести его усомнился! А все помнят, как Бэл Тургула в корзине из старого города вынес. Его бы добили из милосердия, а он выходил, как самый преданный младший — опора и надежда каждого старшего! А кто у нас мастеровые лавки держит? Правильно — ветераны! И не важно, что многие только по разу контракт подписывали, только бы денег собрать на ученичество, но если ты в латах ходил и кровью врагов умылся, то это будет с тобой навсегда! Так что, люди Люциуса в столице не скоро что-либо путное купить смогут. И на базаре им цены будут поднимать вдвое, чем остальным. Да и камень через забор кинуть могут. Но я думаю, что Люциус и сам не дурак, сбежит отсиживаться в имении, пока люди успокоятся или отыграются на других его прихлебателях. Да сейчас, начнись пожар в его доме, пожарные и торопиться не будут, пока угольки от его дома не останутся!
Тиро довольно засмеялся, а Лекс задумался. Нет, он, конечно, подумывал заручиться поддержкой плебса в своих начинаниях, и понимал, что аристократы попробуют высказаться против, но вот так, чтобы весь город встал против его врагов? Нет, об этом не думалось совершенно, это, пожалуй, даже слишком… тут впору людей придержать, чтобы они не решили камнями закидать гаденыша, а то военным придется вмешаться, и как бы они ни поддерживали своих, но закон аристократа скорее защитит, просто из страха, как бы и им не досталось, а это уже беда…
Пока Лекс кусал губы в тяжких раздумьях, калитка открылась, и во двор влетел уставший Сканд на Шу. Генерал сам стал расседлывать взволнованного ящера, торопясь отправить его к яйцам. К тому времени, как до него доковылял Тиро, седло и попоны валялись на земле, а Сканд закрывал двери в стойле, откуда неслось довольное шипение Шу. Тот, видно, удостоверился, что с яйцами все в порядке, и теперь успокаивался.
— Шу можно сегодня не кормить, — Сканд приобнял Лекса и поцеловал в висок, — он перед дорогой домой так наелся, что вначале еле ногами передвигал от обжорства, только напоить, и все на сегодня.
— Как все решили с оставшимися нэсси? — Лекс заглянул в стойло к Шу, тот двигал носом упавшее яйцо и недовольно фыркнул в сторону любопытного человека.