Амазонки делили пустыню с Чаречаши, который ревниво охранял безопасность дорог и предоставлял гостеприимный приют всем торговым караванам, и с городом, откуда пришел кузнец Нарья. Город Нарьи находился как раз на побережье и имел удобные стоянки для торговых судов. Как Лекс помнил по рассказам, на этот город нападали и войска Чаречаши, и имперские легионы. Но удержать его было проблематично. Чаречаши не был заинтересован в выходе к морю, ему хватало своих дорог, в империи в то время было мало кораблей, а добираться по пустыне было и долго, и достаточно проблематично из-за набегов амазонок.
А вот дальше шли земли колдунов. Они построили свой город-государство в неприступных скалах. Хотя все началось с того, что клан Летунов загнали в горы, где они должны были тихо сдохнуть от голода, но на удивление, они там смогли отстроить город и хорошо обосноваться. Долгое время они промышляли разбоем и мародёрством. Их город был неприступен в скалах, а вот они на своих летающих ящерах, были вольны в перемещениях. Когда чернорясные обрели своего бога, никто не знает, но однажды у них появилось колдовство, и они начали воевать с соседями.
В самом начале они покорили город у подножия их скал. Те самые люди, которые прогнали их предков, теперь склонились перед их волей. Колдуны уничтожили почти две трети населения в пожарах. Выжгли на корню семьи местных аристократов, обратили остальных жителей в рабов и начали строительство своего города. Они даже перестроили портовые помещения и пирсы, и, по словам моряков, сделали свой город неприступным со стороны моря. Теперь попасть внутрь их акватории можно было только с местным лоцманом, зато сам порт был достаточно безопасен во время непогоды, и многие туда приплывали, чтобы провести время штормов.
Если сравнивать море с циферблатом часов, то старый город находился на шесть часов, город темнокожего кузнеца на девять, а вот город колдунов на одиннадцать часов. А вот дальше и несколько выше, похоже, у подножья горы, находился другой город, возле которого стоял странный символ, похожий на «добро» в глаголице. Лекс присмотрелся, такой же символ стоял и над городом колдунов.
— Это что? — Лекс тыкнул в город у подножья горы, — и что это за странный знак?
— Это города колдунов, — Тиро присмотрелся, — тот, что они заняли первым и те, что завоевали потом. У этого города под горой были самые плодородные почвы и знаменитые виноградники.
— А это знак единого бога, — Бэл пододвинул восковую дощечку, которую здесь использовали для временных записей, и начертил палочкой вначале улитку, потом резко параболу вверх и опять, вернувшись, еще одну улитку, и при этом нараспев произнес, — от начала сотворения мира и до скончания времен есть только один бог, всевидящий, всезнающий, всемогущий и повелевающий всеми. Он стоит над миром, как небосвод, непостижимый и недостижимый, как солнце, он воздаст всем по делами их — добром за добро, и зло вернется сторицей через детей и детей их детей. Ни одно деяние или мысль не останутся без внимания, и за все придет награда или расплата.
— Ага… — Лекс скептично посмотрел на символ на дощечке. Все же, кто бы что высокопарно ни говорил, но это все походило на член, как его рисуют дети на заборе. — И имя у этого бога — ХУЙ?
— Только посвященные знают имя бога, — Бэл кивнул головой и улыбнулся, — все остальные должны говорить «единый бог», а иначе колдун язык отрежет, чтобы ты в тишине подумал, что можно говорить вслух, а что нет.
— Интересненько… — Лекс почесал ухо, — ладно, предположим, я не видел письма колдунов, и не смог разобрать их тайнопись, но вы-то откуда знаете?
— Они прилетали в монастырь, — Бэл кивнул головой, — мы слышали, как они разговаривали между собой. Они с удовольствием говорят о своем боге. Им бы хотелось найти себе последователей и утвердить здесь власть единого бога. Они говорят, что поклоняться ящерице глупо. Ящеры — животные, и подчиняются человеку, точно так же, как все сущее подчиняется единому богу. Эти монахи вообще вели себя очень заносчиво, говорили, что их бог заботится о них и дает им все, что им надо. Они могут любую монету сделать золотой, найти в пустыне воду, призвать гром и молнию, разжечь огонь, который будет гореть даже под дождем.
— Они говорят, что все стихии подвластны единому богу, — Мэл поежился и спрятал взгляд, — поэтому они и могут найти воду в пустыне, и огонь они добывают, просто стукнув кулаком по столу. А однажды камни под ногами братьев стали вспыхивать и прожигать сандалии насквозь, порой доставая до ног. Этот огонь не получалось затушить, даже нога, погруженная в воду, все равно продолжала гореть, а стоило ее вытащить наружу, так вообще вспыхивала, как факел. — Мэл виновато посмотрел на Лекса и пояснил, — у меня так нога загорелась. Я был простым учеником и ходил босиком, хорошо, что мой учитель быстро все понял, и отрезал мне ногу. Я не боюсь боли и много видел ее, но та боль была ужасной!
— Угу, — Лекс задумался, — могу предположить, что той ночью во дворе монастыря появлялись мерцающие огоньки, которые появлялись и тухли сами по себе, а наутро все братья слегли с болями в желудке. А когда их тошнило, то от их рвоты и поноса пахло чесноком, а ночью все это светилось зеленоватым светом…
— Откуда ты все это знаешь? — Мэл и Пин в ужасе отпрянули от стола, — тебя ведь не было там, а о том, что было, нам приказали молчать.
— Хм, — Лекс задумался, — знаю…
Лекс прикинул в голове. Получается, в горах у летунов обнаружился фосфор. Хотя, скорее всего, не в тех пещерах, где они жили, иначе они умерли бы там достаточно быстро от испарений, но где-то поблизости. А тут им еще химик толковый попался и подсказал, как использовать такое богатство. Фосфор достаточно горюч и ядовит, чтобы сделать много гадостей неприятелям. Скорее всего, монахи, когда уходили, рассыпали по камням монастыря фосфорные «сувениры». Это, наверное, было очень зрелищно и показательно. Фосфор горюч и может загораться просто при сдавливании. Поэтому, достаточно было на него наступить, чтобы он воспламенялся. А уж ожоги от фосфора — это действительно ужасная вещь, да и затушить фосфорный огонь водой достаточно непросто.
М-да, страшно представить, как именно они сожгли города, из которых их в свое время прогнали. Фосфорный огонь, он вроде напалма, безжалостен… сгорит все, а что не сгорит, то задохнется в ужасных газах, а потом умрет в муках. Колдуны, когда уходили из монастыря Киреля и разбрасывали «сувениры», знали, что это беспроигрышный вариант. Начать с того, что испарения фосфора без запаха, а значит, их не обнаружат, если не начнут искать целенаправленно, а уж при наступании на «сувенир» будет огонь, боль и страх перед непонятным. Можно только представить, как все были напуганы, когда камни под ногами вдруг стали загораться. А ночью появились «блуждающие» огоньки, а это всего лишь сгорали пары фосфора, образуя при этом ядовитые газы. А потом, конечно, все слегли с химическим отравлением. Фосфор сжигает слизистую и кишечник, страшная смерть… уцелели лишь те, кто был далеко или на сквозняке…
— Ясно, — Лекс потер руками лицо, — вода, ладно… с огнем мне тоже все понятно, я даже молнии могу понять, они наверняка похожи на те, что мы делали сами… — Лекс заметил, как лица учеников на минуту просветлели и в них зажглась надежда, — но что там с металлом? Они делают золото, прикоснувшись к нему пальцем? Или они должны взять его в руку? Кто-нибудь видел золото колдунов? Вот так, реально?
— Я видел, — Крин вытянулся на кресле, — я видел, как колдун взял медную монету в руку и — раз! А она уже золотая! Я, правда, ее в руку не брал, но тот, кто ее получил, попробовал на зуб и подтвердил, что она золотая. Думаешь, обманул? Он, может, был шпионом колдунов и сказал неправду?
— Нет, они на самом деле делают из меди золото, — в комнату вошел Сканд и достал из-за пояса золотую монету, — вот такие монеты. Мне сегодня центурион Ричи дал. Он был в то время в столице и оставил монету себе на память. Она на самом деле золотая.
Сканд положил на стол перед Лексом золотую монету со странной чеканкой. Лекс подхватил ее и с интересом покрутил в руках. На одной стороне был изображен дракон, а вот на другой был самый обыкновенный член. Ну, правда на «яйцах» были завитушки. Но хуй — он и есть хуй, хоть на заборе мелом, хоть на золотой монете чеканкой. Лекс подкинул монету в воздух и рассмеялся. Однако колдуны проявили небрежность, он бы заставил их подготовиться серьезнее…
— Тиро, а дай мне медную монету! — Лекс крутанул золотой в пальцах, заставив его пробежаться по костяшкам.
Тиро достал из кошеля медную монету и кинул через стол Лексу. Домоправитель сегодня целый день общался с торговцами и поэтому с утра ходил с кошелем. Медная монета была крупнее золотого, и на ней была имперская чеканка. Лекс подхватил монету и, показав ее всем, заставил «пропасть», а раскрыв кулак, продемонстрировал всем золотой. Все в комнате ахнули. Лекс, как заправский фокусник, вытащил медяк из-за уха Бэла и довольно рассмеялся. Мелкие фокусы всегда были его слабостью в прежней жизни.
— Ты тоже колдун? — побледнел Сканд.
— Мой дорогой, это не колдовство, а простые фокусы, — Лекс медленно показал, как именно медный грош «исчезает», зажатый определенным способом пальцами. — Ловкость рук и никакого… колдовства. Колдуны, может, ушлые ребята, но настоящим колдовством здесь и не пахнет.
— Почему ты так говоришь? — насторожился Сканд, — все видели…
— Именно поэтому! — Лекс положил две монеты рядом, — все видели только то, что хотели видеть, упуская самое главное. Смотри сам. — Лекс подтолкнул к мужу обе монеты, — найди три различия!
— Ну, кроме того, что одна медная, а вторая золотая? — усмехнулся Сканд и посмотрел на монеты, — они совсем разные, и по размеру, и по чеканке. Ну, это и понятно, это ведь медная монета, и она… она… — Сканд завис, когда понял, на что намекал рыжик, — они совершенно разные! Если бы золотую сделали из медной, то она должна была выглядеть, как медная, только стать из золота!
— Именно! — Лекс опять рассмеялся, — они могли бы хоть ради фокусов раздавать золотые монеты империи, хотя бы чеканка сохранялась, а здесь и чеканка другого государства. Мало того, что меняется размер, так и чеканка другая! Ай-яй-яй, какая небрежность! И потом, подумай сам, зачем им постоянно показывать свое колдовство? Ты бы стал размахивать мечом на площади, чтобы доказать, что ты воин? Или стал бы ломать вещи, чтобы доказать всем свою силу? Нет, только обманщики будут постоянно доказывать другим свою уникальность.
— Ты считаешь, они обманщики? — Сканд нахмурился, — и их не следует бояться?