Моряк поднял из двухведерной корзины небольшую извивающуюся рыбку, похожую на корюшку. Лекс даже сглотнул голодную слюну, это была та самая рыбка, которая так красиво становилась золотой, когда ее жарили!
— Хочу!! Хочу рыбку!! — взвизгнул голодный рыжик.
Сканд похмыкал, чтобы не засмеяться в голос, и кинул морякам золотой, велев отнести улов в старый дворец. Он заберет рыбку, когда поедет домой. Моряк поймал золотой кругляш и счастливо закивал головой. Золото за первый улов? Да это просто дар небес!
Вторая лодка подошла к берегу, те моряки наловили три корзины лакриц, каких-то свисов и набрали морской капусты. Сканд, только услышав слово лакрицы, достал золотой и для них. Он не торговался с моряками и понимал, что очень переплачивал, но улыбка Лекса и восторг в его глазах стоили всего золота мира. Сканда уверили, что улов тотчас доставят в старый дворец, и чтобы он не беспокоился. Сканд сразу развернул Шу, чтобы ехать дальше. Теперь они отправлялись туда, где раньше стояли требушеты Тургула. Берег был усеян выброшенными морем бурыми водорослями. От страшного пожара, бушевавшего здесь, не осталось и следа.
Лекс сказал, что хочет ехать сам, и Сканд помог ему спуститься с седла Шу. Лекс поймал самочку и развязал узлы на поводьях. Седло было холодным и в мелких брызгах. Стоило Лексу усесться в седло и подобрать поводья, как из-за поворота вышли мужчины, которые тащили вязанки сломанных досок, бронзовые ободы от мачт и еще какую-то дребедень. Это мародеры возвращались со своей добычей. Все торопились вернуться домой, пока шторм на море не разошелся.
Монахи, терпеливо ехавшие позади, выдвинулись вперед, чтобы оказаться между мужчинами и Лексом. Со Скандом и Лексом здоровались, желали благословения богов и долгих лет жизни. Все жители знали людей, которые защитили их дома и кому они были признательны за богатую добычу. Сканд махнул рукой, принимая добрые пожелания, и отправил Шу дальше по берегу. Вскоре они добрались до изгиба берега, где во время боя стояло четыре требушета, обстреливающих море. Лекс посмотрел на побережье и свистнул от неожиданности.
Весь берег был усыпан сломанными и выброшенными кораблями, которые лежали на берегу под всевозможными углами, или просто вверх килем, остовами, мачтами, обрывками парусины, которая когда-то была парусами. Лекс привстал на стременах, пытаясь оценить количество кораблей, но, похоже, это корабельное кладбище было до самого горизонта. Среди обломков копошились люди, они связывали все, что могли оторвать и утащить и, отвлекшись, чтобы посмотреть на всадников, возвращались к своей работе. Похоже, что дровами старый город был обеспечен на пару лет вперед.
Лекс так увлекся разглядыванием корабельных обломков, что не заметил, когда к ним подъехали несколько офицеров. Они все были верхом на самочках, как и Лекс. Ну, это и правильно, они ведь были моряками, а не наездниками, а это значит, что своих ящеров не имели, и пользовались для поездок покладистыми самочками, как и остальные путешественники. Вокруг Лекса оказались монахи, которые ненавязчиво его окружили и внимательно наблюдали за всеми мужчинами одновременно. У мародеров были топоры, у офицеров мечи, а, следовательно, монахи смотрели за всеми сразу.
Среди морских офицеров Лекс узнал Пладия и еще несколько человек, и подъехал поздороваться. Пладий и остальные офицеры не видели Лекса после линьки и с удивлением рассматривали рыжика. Они не сразу поняли, кто это рядом с монахами, и теперь удивленно хлопали глазами. Ну, еще бы, вместо хрупкого паренька, явно сладкого младшего, сейчас на ящере сидел статный парень, скорее похожий на молодого воина, чем на младшего мужа. Если бы не коса за спиной, то никто бы его не принял за младшего. Хотя для воина он был непозволительно красив. Просто скандально прекрасен…
Офицеры подобрались в седлах и постарались выглядеть более воинственными. Это сразу заметил Сканд, но вместо того, чтобы начать доказывать всем, кто здесь самый главный альфа-самец, с интересом посмотрел на мужа. Рыжик, похоже, совершенно не заметил, как у всех алчно загорелись глаза, он явно не понимал, какое впечатление производит на окружающих. И его волновали совершенно другие дела. Подъехав ближе и коротко со всеми поздоровавшись, он спросил то, что его действительно интересовало.
— Так что решили делать со всеми этими обломками?
— А что с ними делать? — не понял Пладий, — эти останки, как подтверждение нашей победы. Пускай все видят, как велика была армада, которую мы потопили! Жалко, что местные растаскивают обломки и к концу года здесь мало что останется. Но те купцы, которые приедут сюда первыми, будут поражены величием нашей победы!
— Слава от нашей победы останется в веках! — заволновались офицеры, — слава победителям армады и избавителям от пиратских набегов!
— Слава, это конечно, хорошо… — Лекс похлопал по шее нервную самочку, которая дернулась от зычных криков, — но от обломков надо избавиться как можно быстрее и, более того, надо повытаскивать все затопленные суда с мелководья на берег, а иначе рыбакам будет негде рыбачить. С одной стороны, это хорошо, рыбы будет больше, но с другой стороны, рыба важна в рационе жителей. Если сети будут рваться и рыбачить будет некомфортно, то стоимость рыбы поднимется и, следовательно, люди будут покупать ее меньше, чем привыкли. А вот это уже плохо. Если выбирать между тем, что приезжие купцы будут глазеть на обломки, которые, кстати сказать, могут спровоцировать пожар в жаркое время года, и здоровым питанием плебса, я буду настаивать, чтобы от обломков избавились как можно скорее.
— Обломки далеко от города, — Пладий обиженно надулся, — огонь с них не достанет старого города…
— Но в ветреную погоду искры долетят, и никто не знает, где именно саламандра решит свить себе гнездо, — Лекс ухмыльнулся, — Саламандра — божество маленькое, но прожорливое, и не прощает беспечности по отношению к себе. Вам так хочется заниматься тушением пожара в городе?
— Я полностью согласен с мужем, — Сканд подъехал ближе к Лексу и погладил его по бедру, — все его слова и прогнозы на будущее оказываются верными. Нашу славу у нас никто уже не отнимет и не сможет уменьшить. Это первый год, когда купцы будут плавать, не опасаясь нападения разбойников, а приморские поселения никто не ограбит. И все люди знают, кого за это надо благодарить, но теперь надо позаботиться о безопасности города. Если мы не дали уничтожить его пиратам, то будет глупо, если он пострадает из-за нелепой случайности.
Пладий недовольно пожевал воздух, но не осмелился протестовать. Разговор сразу продолжился о том, как именно обломки должны быть разобраны и за чей счет. Можно нанять гильдию столяров. Им такая работа будет понятна, у них есть и инструменты, и знания, как это сделать быстро. А можно создать вексилляцию, ломать — не строить, и военные возьмут разрушение под свое начало. А можно напрячь муниципалитет, город, в конце концов, это его забота. Они могут заставить местных жителей работать здесь в обязательном порядке или задействовать рабов. Вопрос еще в том, куда девать такое количество древесины?
— Надо создать вексилляцию, — Лекс нахмурился, — вы правы. Ломать — не строить. А еще, надо сообщить местным жителям, что в течение десяти дней все могут брать и собирать с берега все, что захочется, совершенно бесплатно. А вот через декаду, все, что окажется на берегу, станет собственностью муниципалитета и будет продаваться на вес. Я думаю, берег будет очищен за эти десять дней дочиста, а что и останется, то муниципалитет действительно подберет остатки и наведет чистоту.
— Почему ты считаешь, что все будет убрано за декаду? — Сканд удивился.
— Пока это все просто мусор на берегу, — Лекс довольно улыбнулся, — а вот когда будет объявлено, что они могут забрать то, что представляет хоть какую-то ценность, причем, совершенно без денег, то тут все быстренько подхватятся и бросятся собирать все, что бесплатно лежит. Даже если и не очень надо, бесплатное не бывает лишним. Возьмут про запас просто потому, что ПОКА бесплатно.
— И зачем тогда вексилляция? — удивился Пладий, — скажем, что могут брать все, что хотят, а вексилляцию сделаем, когда надо будет зачищать остатки.
— Нет. Вексилляция, это, во-первых, подтверждение, что власть не оставляет все на самотек и относится к останкам кораблей серьезно. И во-вторых, вексилляция — это сильные мужчины, которые смогут ломать, разбирать и внимательно отнестись к безопасности на такой работе. А еще, они зададут темп. И потом, за бесплатными дровами и тряпками придут женщины и подростки, которые пойдут помогать семьям. У них самих нет сил, чтобы добыть здесь хоть что-то ценное, но если их задачей будет только поднять с песка и утащить домой, то дело пойдет намного быстрее. И, главное, надо дать людям конечные сроки. Так, чтобы они отложили свои дела, которые они смогут сделать и позже, и отправились добывать то, что дают даром, но только сейчас.
Пока это ничье, то оно не очень-то и надо. Пока все считают, что у них впереди много времени, чтобы добыть здесь дрова и прочие вещи, то и торопиться не следует, у всех есть важные дела. А если все узнают, что через какое-то время дармовые дрова станут чьей-то собственностью, то многие поторопятся урвать себе хоть кусочек. Люди сами все растащат и найдут места для хранения, а потом используют с толком. Вы не поверите, как быстро все растянут, когда узнают, что БЕСПЛАТНО скоро закончится. Поэтому пусть вексилляция с самого начала позаботится о веревках, крючьях и грузовых ящерах, чтобы вытаскивать обломки с мелководья на берег. Надо успеть сделать за эту декаду по максимуму.
Пока все растерянно переглядывались, Сканд довольно хмыкнул и назначил ответственного за выполнение поставленной задачи. Риторические вопросы пропали, и все сразу вернулось в практическое русло. А Лекс тем временем отъехал в сторону и постарался разглядеть, что находится на другом берегу подковы побережья. Там, где в свое время затянуло в песок баржу казначейства. Даже несмотря на острое зрение рептилии, разобрать подробности было тяжело, и Лекс вздохнул, подзорную трубу следует сделать хотя бы одну, для личного пользования.
Ветер в это время начал крепчать и волны стали биться о берег, раскачивая полуразрушенные останки кораблей. Сканд подъехал ближе и, достав из седельной сумки Лекса кожаный плащ, заставил его одеться. Он сам был в военном наряде с кожаными полудоспехами. А вот Лекс, только нахлобучив плащ, понял, как он, оказывается, продрог на побережье. Сканд сразу отправился в город, и самочка сама потрусила следом, не отвлекая Лекса от завязывания и застегивания ремешков на кожаной хламиде.
Костры в городе уже потушили, и все жители закрылись в своих домах. Сканд привязал к передней луке седла Лекса мешок с провизией и повел маленький отряд из себя, мужа и пяти монахов в сторону старого дворца. Он даже предложил Лексу переночевать в нем, но тот торопился домой к Ламилю и в тепло протопленной кухни. Во дворе Сканда ждали восемь корзин. Они были упакованы для перевозки. В этом мире делали временные крышки на корзины, застилая сверху листьями и закрепляя их прутьями. В данном случае корзины были закрыты широкими листьями морской капусты. Лекс удивился количеству, он помнил только две корзины с рыбкой и две с лакрицами, а вот что находилось в остальных, ему было неизвестно.
Сканд спрыгнул с Шу и отправился вглубь дворца. Вскоре слуги вывели четырех самочек и быстро закрепили корзины на их спинах. После этого Сканд опять вывел свой отряд на дорогу и развернул недовольного Шу боком к ветру. Теперь дорога не была такой простой и комфортной. Только Шу бежал по прямой, а самочек ветер пытался сдуть с дороги. Поэтому караван извивался, как флаг на ветру. Грузовых самочек вели под уздцы монахи, и Лекс был им за это благодарен. Лично у него все силы уходили на то, чтобы удержаться в седле, а не вылететь с очередным порывом ветра. Стоило только подумать, как Лейшан в самый сезон ветров ехал по этой дороге, и ноги от ужаса просто поджимались. К концу пути Лекс так устал, что был готов, чтобы его привязали к седлу, сил оказалось до позорного мало.
Хорошо, что все рано или поздно заканчивается, и эта выматывающая дорога вскоре завершилась. Монахи довели самочек до ворот дома Сканда и собирались отправиться к себе, но Лекс настоял, чтобы они зашли в дом и обязательно согрелись и выпили горячего напитка. Тиро удивился, что Сканд приехал с монахами и с корзинами, но не спорил и не задавал лишних вопросов. Он быстро отправил ящеров в стойла, а Лекса и монахов посадил на скамью возле горящего камина. Вскоре им в руки засунули оловянные чашки с горячим питьем, и пока Тиро расстегивал хламиду Лекса, Ламиль и Аши вились вокруг него, пытаясь показать, как они соскучились.
После пары глотков горячего напитка Лекс понял, что он уже дома, усталость отступила и он стал согреваться. Тиро стянул, наконец, мокрую кожу плаща, и Лекс прижал к себе ребенка. Ламиль обнял его за шею, и Лекс растрогался, так приятно вернуться домой, когда тебя с таким нетерпением ждут. Сканд руководил разгрузкой самочек и обустройством их во временном пристанище. После этого девки растащили прутья на крышке первой корзины.