— Любовь — это прекрасно, когда сыт и одет, — Лекс отогнал надоеду и встал, — найди себе занятие. Когда много свободного времени, то в голову приходят глупые мысли, гони их! Лучше принеси, — Лекс пощелкал пальцами, вспоминая слово, — ну, эту штуку, на которой играешь, и покажи, на что способен, а новенькие потанцуют. Давай, вставай, нечего здесь хлопать ресничками, и так сквозняк по всему дому, а губы у нас теперь Ламиль дует, так что с ним не соревнуйся, у него это все равно лучше получается. Козлик, пойми, ты был любимым ребенком в доме родителей, а теперь ты один из многих. Бери пример с других младших. Ты видел, как красиво Лир рисует? И другие дети учатся этому, они молодцы. Ты тоже можешь попробовать рисовать, или помогай по хозяйству Оливе, тебя ведь учили, как вести дом? Вот и покажи, какой из тебя хозяин получится. А там и муж найдется, ведь все хотят хозяйственного младшего, а не бестолковую игрушку… а ну, покажи нам, какой ты молодец, а мы будем тобой гордиться…
Лекс кивнул Бэлу и Пину, которые удаляли куски земли с белой глины, и подошел к Тиро. Тот торопил девок с готовкой последнего ящера. Помимо ветра теперь начался дождь, и он стучал по свинцовым листам на крыше и заливал дымоход.
— Тиро, надо просто закрыть дымоход и оставить пространство, чтобы дым выходил, а дождь не попадал. Вон у тебя большое блюдо есть, оно подойдет… — Лекс взял большую оловянную миску, в которой Тиро обычно перебирал фасоль. — Смотри, у дымохода ставишь по углам по кирпичу, на них ставишь миску, вот так, вверх ногами, а чтобы ее не сдуло, можно привалить ее остатком якоря, что валяется в кузне. Таким образом, дым будет выходить из трубы, а в нее дождь не попадет и можно не тушить огонь.
— Хм… — Тиро потер челюсть и задумался.
Лекс его не торопил. Люди здесь вообще жили неторопливо и больше по привычке, так, как их научили родители, и так же учили своих детей. И порой не задумывались, как все улучшить, просто жили, как их в свое время научили… Хотя, и в старом мире объективные вещи доходили до людей не сразу. Например, команда «Лежать» при артиллерийском огне возникла только в конце 19 века, хотя артиллерия появилась где-то в 12 веке. Помнится, в фильме «Турецкий гамбит» на это было страшно смотреть… по пехоте стреляют картечью, они молятся и идут, держа строй, хотя, что проще, скомандовать «Лежать» и переждать нападение?
Тиро покрутил в руках миску, посмотрел на Лекса, и решил попробовать. Он отправил парней из охраны Лекса, которые сидели на кухне и строили глазки очень занятым девкам, в кузню за остатком якоря и на крышу. Четыре кирпича им выдал Пин. Ученики ревниво не допускали никого в свою мастерскую, и Лекс только одобрительно качал головой, глядя на такое поведение. Правильно, нечего чужим лазить по святому… Вскоре на крыше послышался топот, и дым из камина пыхнул в кухню. Тиро только набрал воздуха в грудь, чтобы начать орать, но тяга возобновилась, и домоправитель подошел к камину, чтобы послушать, как свистит ветер в трубе. Шаги на крыше раздались опять, и вскоре мужчины вернулись под крышу кухни сушиться. Они уверили, что миска стоит надежно и ветер ее не унесет.
Тиро воспрял духом и погнал взрослых мальчишек за дровами. Если огонь в камине будет до конца сезона, то следовало запастись сухим топливом. Мальчишки восприняли все, как игру. Им было весело бегать по двору, когда ветер пытается сбить их и закручивает одежду вокруг ног. Все на кухне повеселели. Было привычно, что огонь в доме гаснет и становится холодно и сыро, а теперь, если огонь будет все так же пылать в камине, то можно будет и согреться, и горячая еда будет… Олива тоже подошла к камину и прислушалась. Ветер все так же завывал в трубе, но запах прелого угля пропал. Это значило, что капли не пролетают больше сквозь дымоход и в доме будет тепло и сухо.
— Сын Саламандры знает, как сделать, чтобы огонь не уходил из дома, — Олива мягко улыбнулась, глядя на Лекса, — это значит, мы могли и не забивать всех ящеров. Надо было оставить половину, жаль, что мы не знали об этом раньше.
Лекс пожал плечами, его не спрашивали, а он не лез с советами. Он сходил в комнату и взял самый маленький палантин, свернул его в клубочек и подвязал концы. Получился небольшой мячик. Лекс зашел на кухню и стал играть с детьми, вскоре кухня наполнилась смехом, как будто солнце и не заходило в этом доме. Аши бегал под ногами, а потом подпрыгнул и, схватив мячик, попытался удрать. За ним бросилась толпа разгоряченных детей и чуть не опрокинула столы. Тиро опять пришлось демонстрировать командный голос. Но, несмотря на это, в кухне все улыбались, уж больно комично все выглядело со стороны. Аши принес мячик Лексу, как добычу, и обтирался ему об ноги, выпрашивая ласку.
— Пушан с Лейшаном пришли, — Олива вошла и посмотрела на Лекса, — что делать?
— Это к Тиро, — Лекс пожал плечами и кинул мячик обратно детям, схватив Аши за хвост и удержав его возле себя.
— Накрывай стол в кабинете Сканда, — распорядился домоправитель, а потом сказал одному из охранников, — беги в казарму, скажи, что к генералу гости пришли. Пускай поторопится.
Повар и девки начали суетиться, выкладывая на красивые тарелки закуску, бегая с графинами, наполняя их вином, а Тиро подошел к Лексу и со вздохом сел рядом.
— В городе все хихикают над Скандом, — Тиро говорил тихо, как будто разговаривая с собой, — говорят, что младший выгнал его с кровати, в гареме отказал и вообще, грозится выгнать из дома. — Тиро скосил глазами и, убедившись, что Лекс его слушает, продолжил, — нет, в глаза ему ничего не скажут, побоятся, но смешки — это такое дело… посмеиваются, что и на храброго генерала, от одного имени которого враги трепещут, нашлась управа. Говорят, что Сканд командует войсками, а сам дома слова поперек мужу сказать не может. И брак у него равный, и на празднике шел он вместе с младшим, и впору проверять, нет ли у Сканда на пупке подвески… Меня попытались спросить, но я отмахнулся, сказал, что это у них семейный обычай такой. Шарп вон тоже от Киреля бегал одно время, боялся, что его прирежут ночью или отравят по-тихому.
Лекс молчал, ожидая, что еще скажет Франкенштейн, но тот только вздохнул и стал командовать девкам, чтобы отнесли горячей еды лежачим воинам, не забыли Броззи покормить. В камине повесили котелок, чтобы сделать горячего травяного отвара. Если в доме есть огонь, то отчего бы и не попить горяченького в такую холодрыгу? Ветер тряс деревянные щиты, пытаясь прорваться в дом, но на кухне было тепло и светло, и у Лекса появилось ощущение Рождественских праздников.
Козюль все же притащил в этот раз маленькую арфу и тренькал что-то, не спуская с Лекса горящего взгляда. Тот только вздохнул, каждый от него чего-то хочет… Лекс тряхнул головой и вышел на улицу. Ветер вцепился в него, как маньяк в жертву. Было очень сыро. Капли дождя летели, казалось, и сверху и снизу, и Лекс за пару минут вымок насквозь. Во дворе оказались натянуты веревки. От кухонной двери до казармы и от казармы до туалета. Тиро с утра поставил в коридоре, недалеко от кухни, ведро для детей, чтобы они туда оправлялись, а вот взрослые должны были добираться до туалетов самостоятельно. Сейчас по двору пробиралась пара девок, одной рукой они вцепились в веревки, а в другой держали поклажу. Одна прижимала к себе котелок с едой, а вторая несколько тарелок. Ветер задирал им мокрые хитоны, обнажая ноги, дергал в разные стороны отросшие волосы, но те, как Шу, только наклоняли головы и перехватывали руками дальше по веревке, торопясь быстрее оказаться в помещении.
Лекс посмотрел на небо, оно было, как в сюрреалистической картинке, не голубое а, скорее, фиолетовое, и ниже солнца висела крупная красная луна. Тучи пролетали по небосклону, как дети в догонялки, то проливаясь дождем, то меняя форму прямо на глазах. На душе было тревожно. Слова Тиро оставили неприятный осадок на душе, и утренние слова Сканда заставляли напрячься. Лекс стоял на улице, ловил губами капли, а сам вспоминал отца. Он как-то раньше не задумывался, что тот, оказывается, так сильно повлиял на него.
Александр высмеял бы любого, если бы ему сказали, что он просто боится признаться в любви другому человеку. Да и любил ли он на самом деле? Влюблялся, это да, особенно по молодости, а потом перегорал и разочаровывался в объекте страсти. Его волновало, скорее, завоевание и соблазнение новой пассии, а сами «трофеи», поселившись у него в квартире, в скором времени утрачивали свое былое очарование. Романтический флер рассеивался, как туман, секс приедался, а девушка в халате и бигудях начинала требовать к себе внимания… Александр к этому времени срывался в очередную командировку, а по приезде понимал, что его квартира уже не та, что прежде, чужие вещи в шкафу раздражали, тапки, чашки, разбросанные шпильки… а главное, что теперь надо было предупреждать, если задерживаешься, и отчитываться, когда куда-то идешь… Такая несвобода напрягала, начинались скандалы, а потом Александр опять становился холостяком. Вначале он вычищал квартиру от чужих забытых вещей, срывался кататься на лыжах или лазать по горам, но потом, приезжая в пустую квартиру, грустил и начинал новую «охоту»…
Но со Скандом все было иначе. Он всегда был на его стороне, ничего не запрещал и во всем поддерживал… а еще… в нем было что-то, что цепляло в самой глубине, там, куда он никого и никогда не допускал… Лекс обнял себя за плечи и сел под стенкой, пытаясь расковырять эту ранку в душе до конца. То, как он растерялся, когда Сканд признался в любви… это было совсем не смешно… можно обманывать других, но паника, которая просто парализовала его, это уже не шуточки… тут не отбрешешься, что слова не важны. Сегодня Сканд сказал не просто слова, тот открыл свою душу, а он струсил и промолчал… Но ведь он никогда не был трусом, так почему сегодня он забыл дышать, когда услышал…
Лекс понял, что опять не дышит и, разозлившись, стукнул себя по лбу! Глупость какая! Он взрослый человек, а не впечатлительная барышня! Да что с ним такое?! Может, дело в том, что Сканд крупнее его? И по массе тела и что-то непонятное внутри, когда тот оказывался рядом, просто тянуло стать ближе, прикоснуться ногой, рукой, плечом, заглянуть в лицо и увидеть, как он жмурится, словно довольный кот… А еще странное чувство покоя, когда здоровяк был поблизости, просто магия какая-то… видишь его, слышишь его голос — и тебе становится легко и спокойно. Лекс поймал себя на мысли, что улыбается, как идиот, просто от воспоминаний о муже. Точно, это, наверное, просто биохимия этого тела! Но тогда почему он так запаниковал, когда услышал простые слова?
В ворота кто-то ударил с улицы и раздался рев ящера. Охранник, накрыв голову кожаным плащом, бросился открывать ворота. Сканд ворвался во двор и сразу соскочил с седла. Он очень ловко расседлал зверюгу и, кинув седло в руки охране, отвел Шу в стойло. Шу рванул внутрь, как Аши наружу, только хвост мелькнул… Сканд сразу направился в соседнее стойло и вытащил оттуда за веревку упирающегося белошкурого ящера. Тот ревел и мотал головой, но Сканд запихнул его в стойло к Шу и, наконец, закрыл задвижку. С той стороны в дверь стойла что-то ударило и Сканд рассмеялся, будто услышал хорошую шутку. Лекс сжался у стенки, не желая быть замеченным, но Сканд не смотрел по сторонам, он сразу направился к парадному входу и вскоре пропал внутри дома. Лекс опять себя отругал и, встав, зашел на кухню.
— Сканд приехал, — Лекс посмотрел на Тиро, — пойду, отнесу ему сухую одежду, и сам заодно переоденусь…
Тиро посмотрел на него нечитаемым взглядом игрока в покер и кивнул головой, подтверждая, что услышал его слова. Лекс заскочил в спальню и натянул на себя первую попавшуюся тунику. В дверь проскользнула служанка Оливы и протянула ему полотняное полотенце, не забыв забрать его мокрую тунику. Лекс обтер волосы и закинул полотенце на плечо. Сканд, наверное, мокрый, как рыба. Выбрав ему яркую тунику, рыжик отправился в кабинет. Там когда-то проходил военный совет во время нападения пиратской армады.
Проходя мимо атриума, он увидел небольшую лужу на полу и, открыв дверь, заглянул внутрь. Ветер будто ждал приглашения и по-хулигански рванул по коридору. Лекс осмотрелся, в атриуме было пусто. Ни цветов в кадках, ни мебели, ни ваз, шкуры тоже сняли со стен. Голые стены, по которым стекала вода. Нет, надо сделать стеклянный колпак, чтобы перекрыть доступ воды. Точно! Вот начнется работа и можно будет заняться… м-м… может сделать витраж? А что, стекла красить они уже умеют, а Броззи сделает свинцовую окантовку… надо тогда выбрать рисунок… Мысли опять упорядочились и встали, как солдаты, ровным строем. Это в сердечных делах был аврал и хаос, но что касается работы, то мысли, как у всякого перфекциониста, стояли ровно по линеечке…
Лекс закрыл дверь и услышал взрыв смеха в соседней комнате.
— И что, правда, он тебя на пол выгнал, как додо?
Лекс поморщился, похоже, это был голос Лейшана. Он стремительно бросился к двери, но успел услышать ответ мужа.
— Ага, — Сканд рассмеялся и тряхнул головой, как собака, отряхиваясь от воды, — хорошо, что хоть подушку дал.
— Я бы тебе не только подушку дал, — Лекс зашел в комнату и кивнул гостям, а потом отправился к растерянному мужу, — но кто-то заснул раньше, чем я ребенка спать уложил! Не надо было так напиваться! Снимай тунику!
— Прямо сейчас? — Сканд ухмыльнулся, но начал расстёгивать пояс.