Сканд поцеловал Лекса и хотел потискать мужа, но тот вывернулся из объятий и опять отправился в кузню. Броззи равномерно качал меха и казался скорее механизмом, чем живым человеком. Но Лекс знал, что Броззи просто так хочет научиться мастерству, что скорее упадет замертво от усталости, чем сознается, что устал. Хорошо, что рядом, на мешке с песком так и сидел Крин и поблескивал черными глазами.
— Крин, подмени Броззи, — распорядился рыжик, — будешь качать меха на счет «пять». Броззи, отправляйся кушать и отдохнуть, когда сменишь Крина, то будешь качать меха на счет «восемь». Крин, когда сменишь в очередной раз упрямца, то будешь качать меха на счет «десять», — Лекс посмотрел внимательно на рыжего ученика, — и на счет «десять» надо качать меха до утра. Броззи, постарайся отдохнуть ночью, утром мы займемся ковкой и тебе потребуются все силы, — Лекс похлопал Броззи по покатому плечу и требовательно заглянул ему в глаза, — запомни, время и температура при выплавке, это важно. И завтра обрати внимание на температуру в горне. В мастерстве мелочей не бывает. Знание мастера определяется именно знанием подобных мелочей. Главный секрет могут знать многие, но знание маленьких секретов и делает человека мастером.
Броззи старательно закивал головой, а Лекс поймал внимательный взгляд мужа и, чтобы сгладить неловкость, прижался к Сканду и лизнул его в шею.
— Я устал, — капризно пожаловался рыжий красавчик, — отнеси меня в кроватку, надо выспаться и отдохнуть. Завтра будет тяжелый день.
Сканд молча подхватил Лекса на руки, как ребенка, и понес в спальню. По дороге Лекс унюхал, что от Сканда пахнет ящерами и потом, да и от него пахло дымом и копотью. Поэтому он потребовал, чтобы его отнесли в купальню, и Сканд, проходя мимо кухни, рыкнул, чтобы для Лекса принесли тёплой воды. Лекс быстренько разделся и расплел косичку, а потом уселся на низкую скамеечку, чтобы рабыня с кувшином могла спокойно поливать его сверху. Он подхватил с мисочки жидкого мыла и плюхнул его себе на голову, а потом, вспенив его в волосах, намыливал пеной все тело. Пока Лекс смывал пену, Сканд задумчиво рассматривал мужа, совершенно одетый.
— Сканд, раздевайся и помойся! — Лекс откинул мокрые волосы с лица на спину, — от тебя ящером пахнет, смой чужой запах! Ну, чего ты там застыл?
— Чаречаши сообщил, что приедет на праздник вылупления, — Сканд смотрел тяжело, исподлобья, — до праздника осталась неделя, во дворце уже начали подготовку к празднику. Чаречаши будет в этот раз жить во дворце родителей, в гостевом крыле. Гонец передал, что твой брат недоволен, что тебя выдали замуж так быстро и без его согласия. Он привезет с собой жрецов, если те найдут в тебе божественную искру от прародительницы рода Саламандры, то, боюсь, праздник может закончиться войной. Чаречаши будет требовать твоего возвращения в пустыню, а я тебя не отдам. Вначале будет поединок между мной и твоим братом, а потом, скорее всего, начнется война.
А Лексу в первый момент полегчало, он очень переживал, что Сканд опять начнет говорить, что он — другой человек, а тут всего лишь гости приедут. И только через минуту он понял, что именно сказал муж. Эйфория сменилась тяжелыми раздумьями.
— И, конечно, они найдут во мне эту искру, — Лекс отмахнулся от рабыни и подошел к мужу.
— И даже не искру, а целый костер! — Сканд положил руки на голые бедра любимого и притянул ближе, — ты будешь очень меня ненавидеть, если я убью твоего брата? Ну, и Лейшана за компанию, — Сканд махнул головой, отгоняя неприятную мысль, как муху, — я думаю, Чаречаши вначале выставит на бой Лейшана, как кандидата в твои новые мужья, я его убью, и тогда Чаречаши сам возьмется за меч.
— А решить вопрос миром? — Лекс запутался пальцами в волосах Сканда и выдохнул ему прямо в губы, — неужели нельзя договориться? И потом, разве на арене я не стал свободен от всех предыдущих клятв и обязательств?
— Чаречаши именно поэтому и привезет жрецов Саламандры, чтобы опротестовать наши законы и выставить волю Саламандры превыше их. Ну, и конечно, такое пренебрежение к воле Матери-Ящерицы и Семизубого вызовет недовольство народа, и тогда — война…
Кажется, Сканд еще хотел что-то сказать, но Лекса просто повело, как наркомана, вблизи от мужа. Неважно, что там будет впереди, но сейчас ему было крайне необходимо утонуть в мареве этих губ и горечи тревожных взглядов. Лекс обхватил мужа за лицо и впился в губы, которые что-то пытались говорить. К чему слова, когда поцелуем можно сказать больше тысячи слов. Они оба потерялись в этом поцелуе. Сканд за бедра притянул свое рыжее счастье и принялся выцеловывать узоры на его груди, а вот руки Лекса отправились в путешествие по телу мужа. Сканд перехватил юркие руки, которые принялись расстегивать ремень на его килте, и грубо толкнул рыжика на лежанку. Лекс шало улыбнулся и широко развел ноги, демонстрируя торчащий колом член. Сканд злобно рыкнул и сам сбросил ремень вместе со складками бесполезной тряпки, и грубо навалился сверху. Прелюдия была похожа на битву, а поцелуи требовательными и грубыми, больше похожими на укусы.
— Мой! Не отдам!
У Сканда в голове окончательно помутилось, это его рыжик, самый родной, самый желанный. Он, и только он, весь мир, вся семья, начало и конец всех его желаний и стремлений. В целом мире не найти никого важнее его… такого маленького и хрупкого, с сильными руками и въедливым характером, с нежной улыбкой и дерзкими ухмылочками. Такой красивый и необыкновенный! Только его! И никто не вырвет его из рук! Он только его! И теперь остро необходимо ворваться внутрь, почувствовать, как острые коготки царапают его спину, цепляются за плечи. Рыжик выгибается и кричит, торопит и командует, требуя еще! Мой!
А Лекса разрывало на куски, на лоскуты от этой ярости, алчности и ненасытного, звериного желания. Сканд доминировал и подчинял, возводя на пьедестал и коронуя собственным вожделением. Лекс каждый раз будто впервые ощущал эту силу мощного тела, вздрагивая от голодного рыка и прижимаясь крепче, искушая и подчиняя. И можно кричать и требовать, чтобы не останавливался и дал больше, глубже, пока головокружительный оргазм не выбросит за грань понимания и здравого смысла. И только тогда расцепить скрюченные пальцы и перевести дыхание, наслаждаясь покоем в собственной душе и сладкой истомой довольного тела.
Сканд уткнулся лбом в висок несносного рыжика, выплескиваясь внутрь и ощущая каждой клеточкой своего тела наслаждение неугомонного супруга. Лекс становился в эти мгновенья нежным и кротким, с томной поволокой в глазах. Лежанка была узкой и Сканд решил улечься на пол, увлекая себе на грудь ласкового рыжика. Сканду всегда нравилось ощущать на себе его тельце. Ладное и аппетитное. Провести пальцами по спине и сжать сладкие булочки полупопий. Ну, просто чудо! Жалко, что такой кротости рыжику хватало на пару минут… вот и сейчас Лекс уперся руками в его грудь и приподнялся, вглядываясь в глаза с немым вопросом. Сканд тяжело вздохнул, рыжика, как всех младших, тянуло поговорить после секса.
— Я не хочу, чтобы ты убивал Чаречаши и начинал опять войну. Давай попробуем договориться!
— Давай… — Сканд тяжело вздохнул, — могу тебе пообещать, я не буду его задирать, все же, они будут гостями в доме. И вообще, родители пускай с ними разбираются, но главное, помни, я тебя не отдам! Ты мой!
— Твой, твой, — Лекс недовольно принюхался, — Сканд, зараза такая, я же просил тебя помыться! Вот теперь и от меня ящером воняет!
— Мы это сейчас исправим…
Сканд одним гибким движением встал с пола, придержав на себе рыжика, чтобы он не свалился на пол, и зашел вместе с мужем в бассейн. Лекс недовольно взвизгнул и стал вырываться. После жаркого секса холоднющая водичка! Пришлось в отместку макнуть пару раз ящера в воду с головой, чтобы сильно не лыбился, а потом выбираться из воды. И он уже почти выбрался, когда почувствовал, как его беззащитную попу укусили самым беспардонным образом. Пришлось вернуться в воду и погонять вурдалака! Сканд довольно фыркал и собирался раскрутить мужа на еще один раунд секс-марафона, пришлось бить его по загребущим ручкам и прорываться с боем из бассейна. Еле вырвался.
Сканд сразу обиженно засопел, пришлось ему напоминать, что, возможно, наступило время сменить роли в постели. На подобное заявление муж сразу стал серьезным и сходу заявил, что Лексу надо хорошенько отдохнуть этой ночью, чтобы завтра он мог исполнить волю богов и сделать все правильно в кузне, да и ему стоит наконец, выспаться. Теперь пришло время хмыкать рыжику. Но зато Сканд без второго слова выбрался из воды и, завернув Лекса в простынку, утащил в кровать. А потом, удостоверившись, что ненаглядный вытерт и завернут в сухое покрывало, как мумия в бинты, уложил себе под бочок и привалил для надежности ногой.
Сканд действительно сонно засопел почти сразу, но вот Лекс не смог сомкнуть глаз. Известие о брате и жрецах лишило покоя. То, что брат примчался за ним в попытке выкупить из рабства, возможно, и говорило о большой братской любви, но судя по тому, как он с удовольствием оглаживал его голые ноги, возможно, это была не совсем братская любовь. Вон, Шарп с Кирелем тоже родные братья, и это совсем не мешает им кувыркаться в одной кровати. И Лейшан этот… он, похоже, был искренне расстроен, что Качшени его забыл…
А жрецы эти? Насколько они фанатичны? Или с ними получится договориться? Вон Кирель тоже первосвященник, но к культу относится с большой долей скептицизма. Когда Лекс ему втирал, что в храме с ним общалась Мать-Ящерица, он смотрел на него, как на явного лгуна, или, в крайнем случае, как на обдолбанного наркомана. Интересно, как он воспринял новость, что боги вернули его в тело после смерти и дали задание. Ведь наверняка до его ушей донесли тот разговор после пира. Почему он еще не появился для приватного разговора? Потому что посчитал это бредом, или наоборот, воспринял серьезно?
Но с Кирелем, как со здравомыслящим человеком, можно хотя бы договориться, первосвященник далеко не дурак и отличный стратег, он быстро понял выгоду, которую сможет заполучить от рыжика. И поняв, что давить на него не следует, дал ему видимость свободы, не забыв приставить к нему толпу соглядатаев. За ним до сих пор ходит толпа, хотя, казалось бы, Лекс теперь муж сына и доволен всем в доме. Но все равно, под видом охраны за ним продолжает шнырять толпа монахов, хотя теперь охрана Лекса — это головная боль Сканда. Как говорится, доверяй, но проверяй.
Получится ли договориться со жрецами? И стоит ли договариваться с ними, или торговаться придется с братом, а жрецов он притащит, чтобы оправдать свое желание волей богов? Очень удобная позиция — это не я хочу, это воля богов! И тут любые аргументы против усыхают за ненадобностью. С богами не спорят… по крайней мере, явно…
Лекс расцепил руки Сканда и столкнул с себя ногу мужа, хотелось походить и подумать. Стоило только отодвинуться от горячего мужа, как тот проснулся и приоткрыл глаза, глядя, как Лекс выбирается из кровати.
— Ты куда?
— Спи… в туалет… и заодно загляну на кузню, посмотрю, как там дела… спи…