Володин пришёл в боевом мундире с гербом на груди и следами ещё не до конца заживших ран на руках и лице. На его поясе висела сабля.
Караваев сидел в дорогом кафтане без оружия. Он стучал пальцами по дереву и бегал глазёнками по комнате.
Рысев, как всегда, был в простой повседневной одежде. На этот раз на его пальцах было два серебряных перстня с символикой солнечников. Церковник хмурился и смотрел на меня из-под кустистых бровей с плохо скрываемой неприязнью. Впрочем, это чувство было взаимным.
Островский сидел, закинув ногу на ногу. Его костюм-тройка казалось оставался прежним, несмотря ни на что. Он поправил зализанные назад волосы и поморщился, взглянув на свободное место во главе стола. Там не хватало человека, который в этот раз лично пригласил меня.
Астахов видимо решил, что раз я стал частью обороны, то и в послевоенных раскладах участвовать должен. Вот только было у меня предчувствие, что всё не так просто.
Широкие створки дверей заскрипели, распахнулись, и в зал вошёл Астахов. Он спокойно прошёл к столу, кивнул как будто всем сразу и никому в отдельности, и занял своё место.
Комендант положил на стол папку с документами, открыл её, быстро перебрал бумаги и начал говорить:
— После победы князя под Кровенцком дружина двинется к Братску, очищая все окрестные земли.
Голос Астахова звучал уверенно.
— Как подданные князя, мы обязаны оказать поддержку. Более того, боярские Рода напрямую запросили её.
В зале повисло молчание, а следом раздался всплеск голосов. Разговоры, споры. Казалось бы, всё шло как обычно — все хотели выглядеть полезными, но не хотели платить цену, особенно учитывая текущее положение вещей в восстанавливающейся крепости.
Князь не запрашивал помощь, это было требование. Законное и обоснованное, даже несмотря на то, что Выкречь отбилась от монстров сама.
Астахов едва заметно улыбался уголками губ. Он смотрел на то, как главы родов переговариваются, с явным удовольствием.
— Одним гарнизоном не обойдёмся? — спросил Константин Островский.
Ратибор взглянул на Островского и заговорил:
— Мои бойцы сейчас заняты в окрестностях крепости. Мы зачистили ближайшие деревни, сейчас работаем на подходах к топям. Я выделю отряд — как положено, с магами, стрелками и пехотой. Но большего обеспечить не могу.
Островский взглянул на карту на столе, что-то прикинул в голове и пожал плечами.
— Что ж, если Ратибор отправляет людей… — быстро сменил он свою точку зрения. — Тогда я тоже выделю отряд. Давно пора дать младшему шанс проявить себя.
— Ты с ним слишком строг, — усмехнулся Ратибор, подбадривая Островского. — Я видел его среди защитников в проломе — он славно сражался.
— И сразится ещё раз.
Я всё ещё наблюдал за Астаховым, его морда перестала быть такой довольной. Теперь он вежливо улыбался и переводил взгляд с Володина на Островского.
Караваев похлопал по животу, тяжело вздохнул, но тоже заговорил:
— Моё участие ограничится материальной помощью. Все караваны сожгли в Зоне, ироды. Да ещё и деревни не уцелели. Я не собираюсь рисковать ещё и своими людьми. Обеспечу продовольствие, боеприпасы и снаряжение.
На этот раз Караваев даже не стал набивать цену, просто согласился с текущим положением дел. Хотя дворянские Рода в городах не были обязаны выставлять людей, но это было желательно — учитывая, что они служили князю.
Астахов подозрительно сощурил глаза, но вежливая улыбка так и не сошла с его губ:
— Принято. Остальные?
Я переглянулся с Рысевым.
Три главных Рода Выкречи договорились удивительно быстро, что наводило на определённые мысли. А уж теперь, когда за столом не было Кречетова, Астахов был в меньшинстве. Впрочем, это вряд ли повлияло на церковника — ведь его сила была вовсе не в союзе с комендантом. Но всё же…
— Я отправлю храмовников. Но мы сейчас ведём восстановительные работы в городе, лечим тела и души. К тому же ресурсы ограничены, — Рысев ухмыльнулся. — Нам нужно бороться со внутренней угрозой.
Астахов посмотрел на меня.