— Но если я правильно понимаю, то это всего на всего деревянное, двухэтажное здание?
— Не просто здание! Любое место, где есть господь и можно читать молитвы – можно считать храмом.
Его слова мне показались странными. Он не особо смахивал на священника, хотя я их и не видел давно, разве что в фильмах.
— Простите, что перебиваю, но я бы всё же хотел увидеть свою дочь. Не поймите меня неправильно…
— Конечно, я не буду вам препятствовать. Приходите вниз на ужин, когда будете готовы.
— Ужин?!
— Да. Простите, я же вам не сказал – вы проспали почти сутки. Сейчас уже семь вечера, думаю, вам нужно поесть. — улыбнувшись, этот странный священник пошёл по коридору к лестнице.
Пройдя немного по коридору, я свернул в следующую дверь. Алекс сидела на кровати оперевшись о стенку и явно о чём-то размышляла. Она услышала, как я вошёл в комнату, но не стала со мной говорить. Видимо, до сих пор обижается. Я не стал обращать на это внимание, но услышал, как кашляет Маша.
— Маш? Ты в порядке? – подойдя к её кровати, я погладил ее по голове.
Потрогав её лоб, он был ещё горячее чем ранее. За то время, что мы чуть не замёрзли, она ещё и простыла. Это ухудшало и без того нелёгкую ситуацию.
— Ей хреново.
— А то я не вижу, спасибо, капитан очевидность.
— Нужно искать лекарства, если не хочешь, чтобы твоя дочь закончила, как те, на вокзале.
— Что ты имеешь в виду?
Алекс встала с кровати и подошла к нам с Машей. Окинув обоих взглядом, продолжила:
— Ей будет становиться ещё хуже и если не найдёшь лекарства – придётся тебе избавить её от мучений. А как ты это сделаешь, выбирать тебе. – похлопав рукой по плечу, Алекс вышла из комнаты.
— Маш, ты как?
— Всё хорошо пап. Только хочу ещё полежать, ладно?
— Надо сходить покушать. Мы давненько не ели нормальной еды. Может, всё таки спустимся и поедим?
— Ладно, но попозже. Я действительно сейчас хочу полежать.
— Только недолго. Договорились? – кивнув в ответ, она больше не сказала ни слова.
Я не стал мучить её вопросами, что да почему. Мне хотелось побольше узнать о её состоянии, хотя, кажется, и так всё было понятно: температура и кашель… даже если ОРВИ, у меня… у нас не было лекарств. Может, в этой церкви что-то нашлось бы?
Проблемы прибавлялись одна за одной: выживание, холод, болезни. Что ещё нас будет ждать на этом пути? Осознавать было тяжело, но мне как-то нужно с этим бороться. Ещё последнее время снятся какие-то сны и непонятно, ведут они по правильному пути, или же это все игры разума?
Пока я размышлял, то сам не заметил, как оказался на первом этаже. Он был гораздо больше, чем второй, как мне показалось. Мне нужна была столовая, а я не знал, где она находится, поэтому открывал каждую дверь, которая попадалась мне на пути.
Первой оказался молельный зал: стулья, скамейки, а в конце неё небольшой пьедестал, на котором стояла тумба с крестом – видимо, за ней стоит священник.
Нахлынули различные воспоминания: плохие, хорошие, но были. Сейчас они не имеют никакого значения, но чаще в голову лезли сны, в которых Степаныч говорит мне, куда идти. Он при жизни был странный, а после смерти стал ещё более.
Внутри было странное ощущение… ностальгия! Вот что я чувствовал. Ведь последний раз в церковь я приходил, когда был ещё ребёнком, и водила меня туда бабушка. Тут мне вспомнился случай, который произошёл в один из таких посещений.
***
Мы с бабушкой подходили к воротам церкви. На улице дул лёгкий прохладный ветерок, а солнце скрылось за серыми тучами. Это выглядело словно начало ужастика. В свои десять лет я часто их смотрел, хоть родители и запрещали.
Люди возле ворот крестились, кланялись и проходили дальше на территорию. Я не спрашивал у бабушки, зачем это делать. Хоть мне всегда и, казалось, это лишним, но я просто молча делал то, что она велела, поэтому выполнив те же действия, что и другие, мы вошли на территорию.