— Око за око, зуб за зуб, — бросил де Грассо, не разжимая челюсти. — Лучше помолитесь за меня, отче, и надейтесь, что бог милует. Впрочем, если вы боитесь, я найду другого исповедника.
— Что вы, сеньор, что вы! Как вам только пришло в голову упрекнуть меня в малодушии? Разве же могу я оставить вас в минуту тяжких испытаний?
Через полчаса Джулиано уже сильно жалел, что посвятил отца Бернара в свои планы, но сказанного не воротишь, и ему пришлось весь оставшийся вечер слушать нудные проповеди набожного монаха. Он мог бы сразу вернуться в школу, но очень не хотел накануне поединка сталкиваться там с де Ори и потому терпел неиссякаемый бубнёж духовника, стиснув зубы.
Когда Джулиано возвратился в свою комнату, стояла глубокая ночь. Ваноццо спал, обняв пустой кувшин из-под вина. С его губ слетало тихое невнятное бормотание. Де Грассо, не раздеваясь, лёг на тюфяк, коротко помолился и заснул.
— Ты спишь? — тихий голос соседа выдернул его из крепких объятий здорового сна, в котором он гулял под ручку с прекрасной Карминой Лаццио.
— Да, — проворчал он недовольно.
— А я не могу. Протрезвел, и больше не получается заснуть.
— Выпей ещё и отвяжись, — Джулиано перевернулся на другой бок и натянул одеяло на голову. Юноша быстро провалился в сон, но через некоторое время его снова разбудили.
— Где тебя похоронить, деревня?
— Мне всё равно, — сонно буркнул Джулиано.
— Тогда я скормлю тебя свинье.
— Смотри, не подавись, — де Грассо накрыл голову подушкой и спокойно проспал до рассвета.
Утром Ваноццо уже не было в комнате.
Покончив с полуденным купанием, Джулиано вернулся в школу вместе с прочими воспитанниками де Либерти. Он снова умылся и тщательно выскоблил подбородок. Затем Джулиано надел свежую рубаху и поднялся во внутренний дворик, где тотчас столкнулся с де Ори, не знающим, чем себя занять до поединка. Дабы скрасить ожидание, Ваноццо нервно прохаживался между драгоценных цветочных клумб маэстро Фиоре, изредка выхватывая меч и нанося сокрушительные удары воображаемому противнику. Пятёрка скучающих подростков с интересом наблюдала за его действиями.
— Сегодня ты умрёшь, деревня! — сообщил де Ори, глядя поверх лезвия, направленного в сторону Джулиано.
Юноша скрипнул зубами и рванулся в сторону Ваноццо, безжалостно топча нежные цикламены. Только де Брамини, ловко поймавший его под локоть, предотвратил немедленное смертоубийство.
— Сеньор де Ори, конечно, мастер поорать, но на остроте его меча это никак не сказывается. Идём со мной, проведём последний час с пользой.
Пьетро привёл Джулиано в маленькую келью с четырьмя тюфяками, разложенными вдоль стен, и узким окошком в углу под потолком. Он порылся в нижнем ящике стоявшего в центре комода и извлёк оттуда неказистый сморщенный корешок.
— На, пожуй, — де Брамини протянул его юноше.
— Что это? — Джулиано с сомнением повертел растение в пальцах. По форме оно напоминало сушёный корень петрушки.
— Одна моя знакомая утверждает, что это поможет тебе двигаться быстрее.
— А ты сам пробовал? — де Грассо недоверчиво подёргал себя за ус.
— Жуй. Хуже не будет, — Пьетро хлопнул юношу по плечу. — Если я ускорюсь ещё хоть немного, то буду пролетать мимо ночного горшка.
Джулиано послушно взял корешок в рот и прикусил. По вкусу растение напомнило грецкий орех с терпкими нотками бадьяна. Вскоре язык его слегка онемел, и приятный холодок распространился вглубь по пищеводу.
— Всё, сплёвывай и идём, — сообщил внимательно наблюдающий за ним Пьетро.
— Не чувствую особой разницы, — Джулиано пожал плечами.
— Это ты просто свои зрачки не видишь, — обрадовал его приятель.
Первые лёгкие облачка появились над Контом уже в одиннадцатом часу, а к двум всё небо затянула тяжёлая хмарь цвета набухающего синяка. Удушающая жара давила на город разверстой адской домной. Все окна стояли открытыми нараспашку. Слабый, липнущий к потной коже ветерок едва трепыхал бельё, развешенное для просушки на верхних подоконниках.
По негласной традиции фехтовальных школ Конта дуэли между учащимися уже много лет проводились в заброшенной чаше Колизея, считавшейся чуть ли не священным местом у всех прославленных воинов ещё со времён империи. Первые годы истианства сильно подпортили репутацию гладиаторской арены, но весенний кубок Истардии до сих пор проводился в Колизее.
Джулиано с Пьетро прибыли на арену за час до начала дуэли.