Артемизий удобно устроился на обломке античной колонны, раскинув шерстяной плащ на неровном мраморном сколе. Рыжий свет костра очертил его тонкий молодой профиль, красиво проступающий на фоне индигового неба. Привалясь спиной к древней игрипетской стеле с вереницами непонятных значков, высеченных на камне, ди Каллисто обвёл компанию задумчивым взглядом, любовно тронул струны, прочистил горло и запел высоким чистым голосом:
Пузатый монах прокричит с алтаря:
«Обжорство один из грехов!».
Испарину шёлковым платом утря,
Всегда он откушать готов.
Любить призывает нас тощий монах,
Забывший о силе любви.
Он похоть равняет с любовью, но ах —
Ладони монаха в крови.
Из золота цепь он возьмёт, говоря:
«Лишь нищий наследует рай! —
Поправит жемчужный подол стихаря[168], —
А ты же последнее сдай!».
Знай, только смиренный, закрывший уста,
Подставивший правый ланит[169],
Избегнет в Геенне стального прута
И будет надеждою сыт!
Не вздумай лениться, гордиться, скорбеть —
«Ужасен отчаянья грех!».
Ты должен трудиться, молиться, терпеть
И в ящик сыграть без помех.
Когда последние аккорды рассеялись в надвигающихся сумерках, девушки дружно зааплодировали.
— Ах, что за чу́дная песенка! — воскликнула Лучия, протягивая наполненный до краёв кубок музыканту. — Ты сам её сочинил?
— Было дело, от скуки маялся… — нехотя признался Артемизий.
— Очень смело, — поддержала её Аврора, — тебе повезло, что здесь нет собачьих доносчиков.
— Не любите Псов господних? — поинтересовался Джулиано, медленно прихлёбывая терпкий виноградный напиток из бокала, поданного ему блондинкой.
— А кто их любит? — с усмешкой произнесла Дафна.
— Будь на то воля Чазарре Кварто, всех нас давно бы сожгли на костре, — сказала Аврора, смачно вгрызаясь крепкими зубами в поджаристое утиное бёдрышко.
— Хвала Папе и герцогине Изабелле, что чаша сия нас миновала, — добавила Лучия, слизывая жир и мясной сок, текущий по тонким пальчикам.
— Джулиано, а какие девицы нравятся тебе? — загадочно улыбаясь, спросила вдруг Аврора, придвигая колени поближе к бедру юноши.
[168] Стихарь — богослужебное облачение священников, прямое, длинное, с широкими рукавами.
[169] Ланиты — щёки.