Искра божья: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ночь и день…

Голоса плачут, ноют, скулят, голоса выворачивают душу. Голоса просят, требуют, угрожают, истерично визжат на высоких тонах. Голоса пытаются купить и продать подороже. Мужские, женские, детские голоса на тысяче языков и наречий день и ночь живут своей жизнью в моём больном сознании. От них не скрыться, даже если разбить себе голову о холодный камень темницы.

Я пробовал…

Что я только не делал: и тонул, и вешался, и прыгал с высоких скал, и травился, и вскрывал себе вены, и бросался на меч — всё напрасно. Голоса всякий раз возвращаются вновь. Чуть затихшие и присмиревшие, но чутко ждущие, словно тысячеголовые чудовища Тартара, любой слабины в моих мыслях и снах.

Поток их просьб и жалоб бесконечен:

— …Накажи их! Покарай!.. Пусть сгорят в аду!..

— …Верни! Верни!..

— …Дай! Дай! Дай!..

И я плачу, я беззвучно содрогаюсь от рыданий, от чужой и своей боли. Из моего носа течёт, течёт на солому в бороде, на траву в волосах, на голую костлявую грудь. Я сотрясаюсь от невидимых слёз.

Иногда сюда приходят страшные люди, облачённые в белые тоги. Они приносят с собой ослепительное пламя, от которого бескрайний эфир, окружающий меня со всех сторон, съёживается до тесного каменного мешка. Люди в белом режут мои дрожащие руки сверкающим ледяным металлом. Они выпускают на волю алых змей — голоса, пожирающие мой ум. Они собирают их в клетки из прозрачного камня, и тогда голоса отступают.

Пусть это не навсегда, но теперь я смогу заснуть и не слышать их…

— Вы сами, сами во всём виноваты. Сами! Я вам больше ничего не должен. Ничего! — слабо лепечу я, пряча немытую голову с тёмными сальными патлами поглубже в солому. — Я только хотел как лучше…

Глава 60. Томный вечер

Джулиано, вернувшийся из библиотечной башни злой, как сама Дьяболла, сел обратно к весело переговаривающимся художникам. Весь вечер он пил густое, тёмное, словно его мрачные думы, порто и искал повода, чтобы с кем-нибудь повздорить. Молодому де Грассо в глубине души хотелось и вовсе напиться, дабы не вспоминать более о подлости брата, но вино лилось в него подобно воде и не туманило сознание.

После полуночи здорово подгулявшие гости под шутки, смех и похабные вирши проводили молодых на брачное ложе, дабы утомлённый свадебным пиром супруг, наконец, мог консумировать брак. Толпа самых дотошных родичей и просто любопытствующих ещё долго стояла под запертой дубовой дверью опочивальни, осыпая молодожёнов скабрёзными наставлениями и советами.

Когда молодых увели, Джулиано заметил, как его закадычные недруги — Джованни с Валентино — вышли следом за глумливой толпой. Де Грассо тут же решил, что и ему не мешает освежиться. Юноша попытался встать и почувствовал, что ноги его почти не слушаются. Покачиваясь из стороны в сторону, то и дело цепляясь за стены и других гостей, он медленно побрёл в сад, где горело множество масляных фонарей, и нежные звуки флейт с виолами услаждали слух подгулявших гостей.

Ночной воздух приятно освежал горячую голову и холодил грудь под расстёгнутым до половины колетом. Спотыкаясь на каждом шагу, Джулиано кое-как добрел до фонтана и с удовольствием засунул кучерявую голову в ледяные струи по самые плечи. Добрую минуту юноша не показывался над чашей. Когда же терпеть стало невмоготу, Джулиано вынырнул, отплёвываясь, фыркая и расплёскивая воду, точно заправский морской лев. Его шумное появление спугнуло влюблённую парочку, успевшую угнездиться на другой стороне бассейна, пока он принимал освежающие ванны.

Какое-то время Джулиано неподвижно сидел, откинув голову на мраморный край фонтана и бесцельно разглядывая равнодушно подмигивающие с небес звёзды. С его смоляных кудрей на грудь потоками стекала вода, пятная светлый шёлк тёмными разводами. Затем он смежил веки и задремал.

Проспать юноше удалось совсем недолго. От ночной прохлады всё его тело начала бить нестерпимая холодная дрожь. Зуб не попадал на зуб.

Пошатываясь, Джулиано поднялся на ноги и огляделся.

Не просто же так он вышел в сад! Где-то тут на пару с Джованни притаился злой насмешник Валентино, и де Грассо просто обязан отыскать этих сеньоров, чтобы стереть с их лиц наглые улыбочки…

Джулиано несколько раз хлопнул ладонями по лицу и поплескал водой в глаза, чтобы окончательно протрезветь. Наконец, сфокусировав взгляд на дальнем конце аллеи античных статуй, подсвеченной кованными фонарями, де Грассо вроде бы заметил край индигового дублета, мелькнувший за раскидистым кустом роз. Поправив сползшую перевязь с мечом, юноша нетвёрдой походкой поспешил за неуловимыми недругами. Завернув за розовый куст, Джулиано увидел смутно знакомый силуэт, скрывающийся за белой дверью на небольшом крыльце, выходящем в сад. Шаткой рысью юноша бросился к ней. Нетерпеливо подёргав за изогнутую бронзовую ручку и несколько раз ударив кулаком в стекло, закрывавшее балкон, Джулиано крикнул:

— Валентино, открывай, это — я, де Грассо! Валентино, я желаю немедленной сафисф… ситис… тьфу! Сатисфакции[161]!

В ответ со второго этажа раздался чей-то раздражённый голосок:

— Подите к чёрту, грязный содомит! Дайте уже поспать, в конце концов!

— Интересный поворот сюжета, — тихо пробормотал Джулиано, не расслышавший толком окончания фразы про чёрта.

Пьяная удаль вскипала в его крови, и он решил, несмотря ни на что, настигнуть Валентино, который был уж слишком не сдержан на язык этим вечером. Джулиано внимательно оглядел крыльцо, остеклённый первый ярус, открытый балкон на втором, гладкие колонны из туфа, густо заросшие плетистыми лозами бугенвиллии.

Де Грассо отошёл на пару шагов, разбежался и, лихо оттолкнувшись от каменной дорожки, повис в каком-нибудь локте от земли на лиане, затрещавшей под его весом. Скептически оценив результат, Джулиано заскрёб подошвами сапог по колоннам и, с лёгкостью перехватываясь за ветви, полез наверх. Пару раз он чуть не сверзился на ухоженную лужайку внизу. Подгнившие и сухие побеги не выдерживали его веса. Но все усилия де Грассо вскоре были вознаграждены, когда, перевалившись через мраморный парапет, он увидел распахнутую дверь в чьи-то покои. Не раздумывая долго, Джулиано откинул штору и вступил в слабо освещённый лунным светом жемчужный будуар, обитый мягкими шпалерами на аллегорические любовные темы.

При его появлении человек, стоявший у дальней стены, тихо вскрикнул и спрятался на кровати за тяжёлым золотистым балдахином. Де Грассо бесшумно приблизился к постели. Отогнув занавесь, юноша нырнул в тёплый мрак простыней и ощутил лёгкий укол холодной стали в область яремной ямки.

— Что вам тут надо, сеньор? — из колючей темноты раздался знакомый голос сеньоры Лацио, в котором сейчас прозвучали стальные ноты.

[161] Сатисфакция — удовлетворение за оскорбление чести.