Плавные прямые: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Действительно, — важно покивал Святослав. — Пятьдесят, стал быть, тыщ…У нас чё, исчо один военный городок есть, про который мы ничё и не знаем? Сам видать, того-этого, вырос, аки гриб после дождя…Сразу с солдатиками, значица…

— Действительно странно, — почесал лоб тыльной частью карандаша чародей, у которого от названной цифры чуть глаза на лоб не вылезли, а мозг автоматически попытался подсчитать сумму ежемесячного жалования, которое он должен выплачивать такой толпе квалифицированных специалистов. Олег стоически относился к тому, что кто-то из его подчиненных где-то привирает или просто ошибается. Во-первых, привык, во-вторых, а где ему было взять компетентные кадры, кроме как самолично обучить? Однако тут масштаб явной ошибки оказался каким-то слишком уж громадным, такое бы канцелярия не пропустила. Слишком сурово чародей за просчеты своих подчиненных не наказывал…Но и ничего не забывал, кого оставляя без премии, кого штрафуя, а кого и вовсе переводя приказом с денежной и уважаемой начальственной работы куда-нибудь в курьеры или сторожа. — Ну-ка дай сюда…Фух, ну ты меня прямо напугал! Тут же черным по белому написано: военнослужащих элитных — пять тысяч семьсот, военнослужащих обычных — шестнадцать тысяч четыреста сорок. Резерв ополченцев первой очереди — десять тысяч тридцать два, резерв ополчения второй очереди — пятнадцать тысяч двести пять. Но ведь ополченцы резерва — это же не солдаты!

— А хто? — Продолжал не понимать бывший крестьянин, который последнее время хозяйственной части внимания почти не уделял, скинув подобные заботы на плечи своих друзей или их заместителей. Впрочем, у него на то были довольно веские причины. От полностью освоившего свои возможности одаренного седьмого ранга пользы было гораздо больше чем от еще одного администратора, который проверен временем и не подкупен просто потому, что он — в доле. Причем не только в плане противостояния враждебным высшим магам или скорейшего уничтожения шаек любой мелкой дряни в любой точке, куда аэромант на сверхзвуковой скорости долетит, но и с чисто экономической точки зрения. Ведь дожди шли теперь над новым Ричмондом и его окрестностями строго по расписанию. А еще Олег с десяток раз припахивал своего друга к тому, чтобы поработать в цехах, либо снабжая ритуальные фигуры сумасшедшим количеством энергии, либо пропуская через материалы столько волшебной силы, сколько тот осилит. Осиливал бывший крестьянин много. И прошедший через его руки металл после подобных процедур заметно менял свои свойства, словно бы привыкая к тому, что чудотворные энергии проводить. Особенно те, которые хоть немного связаны со стихией воздуха. — Тут же, значица, написано, шо мы им выделили мушкеты в количестве двадцати тысяч штук, к каждому из которых прилагалось также пороха на три дюжины выстрелов и три дюжины же пуль…

— Резервное ополчение — это наши рабочие из трудовых отрядов. Резерв первой очереди — те, кто воевать и получать соответствующие денюжки хотел бы, и мы бы им даже разрешили, но по кондициям или выучке они не дотягивают до положенных нормативов. — Пояснила Анжела, отвлекаясь от своей доли документов. — Резерв второй очереди же представлен пацифистами или просто косорукими неумехами, которых в бой можно направить лишь тогда, когда нет никого больше…Но зато они как минимум год работали без серьезных нарушений дисциплины и прочих косяков. И тем сотрудникам трудовых отрядов, кто честно заслужили некоторое количество доверия к себе, мы выдали премию. В виде старого трофейного оружия, что у нас на складах застряло. С учетом возможности нашествия разных тварей в любой момент, иметь под рукой средства самообороны им будет не лишним. А нормальной цены за всякие мушкеты времен Людовика шестнадцатого все равно никто не давал, ибо никому оно в этой части света теперь особо не нужно. Соседи ближние и дальние примерно таких же трофеев нахапать успели после драк с англичанами, а некоторые из них так вообще наши новые ружья закупил, которые по всем параметрам лучше: легче, прочнее, дальнобойнее и даже стреляют более кучно.

— Понятно…А как сами работники к такой премии отнеслись? — Озадачился Стефан, который хоть по мере сил и тащил на себе многое…Но последнее время следить за всем далекий потомок Чингисхана просто физически не успевал. Слишком уж разрослось их маленькое совместное предприятие, которое вполне уже можно было и транснациональной корпорацией назвать благодаря наличию двух крупных баз в совсем разных странах. — Не возмущались? Им же под нашей защитой эта древность фитильная как собаке пятая нога…

— В основном — нормально, — заверил его Олег. — Выданная премия это же не урезанная зарплата, чего бы ей не радоваться…Вдобавок ружье — вещица статусная, и в хозяйстве полезная. Многие рабочие таким подарком по-настоящему гордились, ибо в местном менталитете оружие кому попало не дарят. Ну а для завербовавшейся в простые рабочие голытьбы, старательной, но до недавнего времени очень бедной, такой инструмент для добычи пропитания и защиты себя зачастую являлся сокровищем, о котором пару лет назад никто из них и не мечтал. И вообще, времена сейчас напряженные, а с висящим на стене спальни ружьем и дрыхнуть как-то спокойнее.

— Это не только сейчас, это всегда. — Сочла необходимым заметить эльфийка, вновь погружаясь в сверку записей и цифр. Разумеется профессиональным бухглатером она не была даже близко, как и прочие присутствующие…Но и набранная Олегом канцелярия еще не достигла того уровня мастерства и бюрократической казуистики, при котором постороннему человеку в их записях разобраться решительно невозможно. А любые бумаги, показавшиеся им подозрительными, отправлялись на дополнительную особо пристрастную проверку, по итогам которой проводилась беседа с подозреваемыми в махинациях или приписках, ревизия складов или производств, а то и обыск чьего-нибудь жилища на предмет украденных ценностей или больших денежных средств, происхождение которых нанятые работники под пристальным взглядом начальства объяснить затруднялись точно так же, как и недостачу среди подотчетного имущества. — Даже у самого великого полководца и справедливого короля солдаты могут банально не оказаться рядом, когда какие-нибудь бандиты станут посреди ночи входную дверь ломать или очередная демоническая шайка честным людям как из ниоткуда свалится…Хотя у нас последнее время с тварями вроде и поспокойнее стало немного…

— Вероятно, работают обряды жрецов, которых мы в добровольно-принудительном порядке чуть ли не каждый хлев священными благовониями окурить заставили. — Пожал плечами Олег, который с одной стороны выдал служителям местных богов немного денег, а с другой приставил контролеров из числа офицеров-христиан и заставил служителей языческих культов каждую монетку отработать. — Или тотемы, которые я Святослава заставил делать.

— Ты про те бычьи черепушки? — Уточнила Доброслава, морщащая лоб над списками боевых магов первого и второго ранга. Кипучую энергию девушки-оборотня с задатками метаморфа Олег направил на то, чтобы каждый день по много часов подряд третировать на тренировочном поле наиболее способных новобранцев. И теперь кащенитка-изгнанница не только училась овладевать своими новыми способностями в бою, который за каждую ошибку больно наказывает ударом отнюдь не тренировочного клинка или выпущенной в брюхо пулей, но и лучше всех прочих знала, кто из относительно недавнего пополнения на что способен. И потому может быть приказом начальства переведен причислен к числу ведьмаков или же повышен до второго ранга по праву или хотя бы формально…Дефицит десятников и прочих младших офицеров в их маленький армии, увы, наблюдался изрядный. Ибо самых толковых людей Олег оттуда сам же у себя беззастенчиво тырил, переводя на административную работу или производство. Тамони и пользы с течением времени могли принести куда больше, и гибли бы по определению в разы реже…

— Да-да, костяные тотемы, содержащие отпечаток силы Святослава. Что-то вроде магического эквивалента пахучих меток, только понятное дело действующего на духов и прочие подобные сущности. — Перелистнул страницу очередного доклада Олег. — Организованные налеты или самых жадных до человеческой плоти и энергии тварей это от вторжения в нашу реальность это конечно не остановит…Но всякие одиночки и небольшие группы завидев такой опознавательный знак могут и свалить тихонечно куда подальше. Им для этого даже более-менее разумными быть не нужно, одних инстинктов хватит, чтобы понять — делянка занята и с её владельцем таким как они лучше не связываться…

— Тиранши! Сатрапши! Вы еще поплатитесь за то, что устроили против меня заговор! — В занятое бумагами и начальственным составом помещение вплыл большой поднос с бутербродами, а затем и подталкиваемая в спину Река, тащащая руками здоровенное серебряное блюдо, на котором высился окруженный чашками кофейник. — И вообще, какого черта мы батрачим словно на дворе засуха и зверье все разбежалось, а у нас посевы кукурузы вянут и до ближайшего колодца, что еще не пересох — два часа пути? В наших подвалах достаточно золота, чтобы…Да я даже не знаю, чтобы что! Будь те монеты водой, и в них бы плавать можно было! И это — только то хранилище, где находится доля Стефана! Может, пора уже немного передохнуть? Вы ведь с моим мужем не просто так совершали свои подвиги, а ради того, чтобы мы могли жить хорошо. Так может, пора уже? Жить хорошо… Врагов ведь нет, а мы сильны!

— Ты не права, — помотал головой Олег, даже откладывая в сторону бумаги, ибо вопрос Река подняла более чем серьезный. — Движение — жизнь, а вот если отдыхать побольше, пользуясь каждым удобным случаем, то сам не заметишь, как потихоньку разленишься…А в этом мире подобное опасно. Смертельно опасно, ибо враги у нас есть, причем враги эти сильны и многочисленны, просто вот конкретно сейчас нам повезло, поскольку этим самым врагам не до нас! Снизить темп, чтобы не надорваться или переключиться на иную важную задачу взамен надоевшей тягомотины можно, а вот останавливаться и наслаждаться достигнутыми результатами — категорически нельзя! Каждый хотя бы относительно спокойный день должен быть воспринят нами не как возможность предаться неге и безделью, а как шанс добиться большего!

— Добиться ради чего? — Внимательно посмотрела на него индианка. — Какая у тебя цель, и может ли эта цель стать нашей общей целью?

— Очень простая, и вместе с тем по-настоящему фундаментальная, — развел руками Олег. — Я хочу, чтобы нас стало больше. Вернее, больше стало таких как мы. Тех, кто желает созидать, а не разрушать, к кому можно без страха повернуться спиной, и кто будет готов вырвать глотку любому врагу, что возжелает помешать нам жить и процветать из-за своей алчности, злобы или глупых предрассудков.

— Это как-то все слишком расплывчато и неконкретно, — осторожно сделала ему замечание Лили. — Я бы предпочла услышать более досягаемые и более осязаемые цели. Ну, чтобы знать, к чему мне стремиться самой и к чему готовить тот сборный шабаш красильщиков, травников и деревенских ведьм, который я по-твоему поручению должна дотянуть хотя бы до полукомпетентных алхимиков.

— Учиться, учиться и еще раз учиться. В том числе учиться учить, ибо кадры решают всё! — Усмехнулся Олег только ему понятной здесь шутке. — А я в это время с помощью Святослава, артефакторов и просто строителей постараюсь сделать так, чтобы наши владения даже в случае отсутствия временного флота летучих кораблей и большей части солдат не смогли вот так вот просто взять и разрушить всякие залетные высшие маги или даже архидемоны. По крайней мере, не обзаведясь роскошным солнечным ожогом во всю свою наглую харю!

Интерлюдия

Возвращение Бонифация

Деревня, мягко говоря, не впечатляла. Вернее, она представляла из себя на редкость убого и печальное зрелище, поскольку не менее половины крестьянских изб представляли из себя руины разной степени целостности и обугленности. А оставшиеся зачастую несли на своих стенах многочисленные следы боев и разрухи. В одном месте на покрытой потрескавшейся белой штукатурной стене темнеет дыра, оставшаяся не иначе как после прямого попадания ядра и ныне кое-как досками забитая или глиной замазанная, в другом следы от огромных когтей, раскроивших подоконник и заливших его чьей-то кровью, впитавшейся в некрашенные доски полуоторванных ставен, в третьем следы от пуль, в четвертом солома на крыше обуглена, поскольку хоть отстоять её у пламени и смогли, но заменить на новую у выживших просто не дошли руки…Да и мало насчитывалось этих выживших. Поля вокруг деревни практически полностью пребывали в запустении и заросли сорняками, редкие прохожие выглядели изможденными и уставшими, кутаясь в покрытую заплатками одежду, удравшая из какого-то загона свинья, у которой ребра просвечивали, сейчас дралась с настолько же тощей собакой за загнанную в угол крысу, с ужасом ожидавшую покуда определится победитель этого турнира голодающих хишников, в силу необходимости ставших воистину всеядными.

Приземлившийся в центре единственной площади поселения небольшой летучий кораблик, чьи бока сверкали на солнце блестящей синей эмалью небесного цвета, а белая шелковая оболочка с горячим паром казалась спустившимся на землю облачком, выглядели несколько неуместно посреди этой деревеньки, которую Четвертая Магическая Война чуть было не смела с лица земли. Сначала поселение посреди ночи мимоходом обстрелял летевший мимо британский рейдер, чьи раскаленные ядра взывали многочисленные пожары. Потом, через несколько месяцев, оттуда выгребли изрядную часть сохранившихся запасов и крепких мужчин, поскольку владельцу этой земли понадобилось снарядить полк крестьянского ополчения и отправить его туда, где даже подобным кадрам нашлось бы применение либо в качестве копателей канав и прочей обслуги при настоящих солдатах, либо в роли пушечного мяса. И когда сюда пришла одна из выращенных вражескими химерологами тварей, то ли специально выпущенная вдали от мест основных сражений, то ли просто случайно сюда откочевавшая, остановить её получилось лишь с большим трудом и многочисленными жертвами, ибо отнюдь не травоядная корова, испускающая ядовитые газы с обоих концов своего тела, до последнего рвала клыками и рогами человеческую плоть, не страшась боли, смерти, огня, крестьянских рогатин и пуль, выпущенных из стареньких самопалов, отыскавшихся в закромах наиболее зажиточных жителей. Впрочем, благосостояние их резко исчезло, когда в порядком обезлюдевшую и частично разрушенную деревню наведались какие-то бандиты, которые разграбили то немногое, что у местных жителей еще оставалось, убив каждого кто пытался сопротивляться им или просто в чем-то перечить. Последним в списке несчастий, обрушившихся на сей населенный пункт, являлся некромант, намеревавшийся как собрать урожай из относительно свежих могил, так и использовать с толком тела и жизненную энергию тех, кто еще населял вопреки всему эту деревню…Только алкавший запретного могущества повелитель смерти, в котором вроде бы узнали младшего сына одного из разорившихся купцов соседнего города, проблем причинил меньше всего, поскольку незадолго до его визита в деревню вернулась часть мобилизованных ранее мужчин. Кто без руки, кто без ноги, кто просто изрядно контуженным…Но зато они привели с собой старенького и едва дышащего на ладан священника, что почти ничего не видел и не слышал, а также постоянно трясся почти как припадочный, но в час нужды силой молитвы поверг во прах или просто упокоил на месте десятки немертвых, а улепетывающему магу смерти чуть ли не начисто снес голову. Трехведерной кадушкой с огурцами, которую явно доживающий свои последние дни служитель Господа метнул очень прицельно и метров на пятьдесят.

— И вы хотите мне сказать, что он здесь⁈ В этом сарае⁈ — Думный дьяк Белослякин с выражением искреннего недоумения уставился на строение, в котором находилась цель его длительных поисков. Приземистое, крохотное, слегка покосившееся, сложенное из потемневших от времени и въевшейся копоти бревен, с единственным крохотным оконцем, где вместо стекла стояли куски мутной слюды и рассохшейся дверью, висящей на одной единственной ржавой петле и короткой закопченной трубой…Оно не внушало. Мягко говоря. Сотрудник канцелярии его императорского величества и, по совместительству, сотрудник канцелярии патриарха, сильно подозревал, что любой из его носков может стоить дороже, чем подобное сооружения. В разы или даже на порядки. — Да что он там делает⁈

— Ну так это… — Почесал в затылке староста деревушки, куда царедворца, пусть одного из самых незначительных и исполняющих для истинных владык мира сего лишь роль мальчика на побегушках, но все же, привели его поиски. — Умирает.

— Умирает⁈ — Исказилось в недоумении лицо Белослякин, но спустя буквально пару секунд удивление его сменилось яростью. Гибель того, ради кого он покинул столицу и отправился в это убогое захолустье, что даже до начала очередной войны с Австро-Венгрией представляло из себя ту еще дыру, грозило сорвать все его планы! А может даже и карьеру разрушить, ведь обстоятельства начальству не интересны, ему важен результат…На любой из двух его работ. И гибель разыскиваемой персоны стала бы не просто неудачей, а самым настоящим провалом! — Как умирает⁈ Почему⁈ Кто разрешил⁈

— Ну, так время его пришло… — Вжав голову в плечи, староста попытался попятиться назад…Но был остановлен руками обоих телохранителей думного дьяка, синхронно опустившимся на плечи этого крестьянина. — Там сам отец Бонифаций сказал! Еще две недели назад! И тогда же он последний раз кушал! А позавчера так и пить отказался наотрез, да в баню эту ушел! Сказал, не может больше…

Думный дьяк ворвался в закопченную покосившуюся баню быстрее, чем во времена своей далекой молодости мог бы заскочить в дверь спальни, распахнутую женщиной специально для него…И сначала врезался головой в слишком низкую притолоку, почти её оторвав от дверного косяка, а потом этой же головой стоящую прямо напротив входа печку протаранил, заставив отпечататься у себя на лбу герб Союза Орденов. Отопительная система маленького и потому легко нагреваемого помещения, по какой-то причине плохо подходящего для скоростных забегов на дальние дистанции, была явно старше Возрожденной Российской Империи. Ни время, ни внешняя сырость, ни внутренний жар так и не смогли заставить растрескаться её кирпичи или покрыть ржавчиной заслонку, слегка погнувшуюся лишь после знакомства с наиболее твердой частью тела сотрудника двух канцелярий.

— Ууу! — Болезненно простонал Белослякин, оглядываясь в царящем вокруг полумраке и держась за пострадавшую часть тела. Положенной ему в соответствии с церковным рангом шапки он не носил, ибо дизайн и лишнее напоминание о собственном положении внизу иерархии священников не нравились придворному категорически, а за использование головных уборов иного типа в канцелярии Священного Синода могли и спросить…Там вообще за многое могли спросить, особенно тех, кто пытался в эту самую канцелярию пристроиться хотя бы краешком, а потому вынужден был не если и не совершать подвигов веры, так по крайней мере демонстрировать верность идеалам церкви абсолютно во всем. — Ух, Бонифацииий…

Объект поисков царедворца страдания высокой персоны, ради него соизволившей заявиться в полумертвую деревеньку у черта на рогах, полностью проигнорировал. Как и собственное имя. Облаченный в поношенную черную рясу старик, устроившейся у окна на широкой лавке, занимающей всё пространство от стены до стены, как лежал без движения, закрыв глаза и скрестив руки на груди, так и продолжил лежать. Годы так и не смогли ни убивать толком его могучий рост, ни заставить выпасть на голове седые волосы, аккуратно зачесанные в разные стороны. И даже маленькая клинообразная борода казалось будто лишь пять минут назад вышла из-под рук опытного парикмахера…Но обтягивающая кости плоть мужчины высохла, заставив заостриться черты лица.Кожа не евшего уже половину месяца священника стала пергаментно бледной. Грудь не вздымалась…Почти. Если очень-очень хорошо присмотреться, то можно было заметить, что иногда она все-таки шевелится. Едва-едва и явно намного реже, чем это положено здоровому человеку.

— Ещё жив, — с облегчением вздохнул Белослякин, а после попытался вспомнить хоть что-то из полузабытого им арсенала целительских чар. А когда вспомнил, то применил. К себе. Голова царедворца стала болеть немного меньше, а потому следом он попытался привести в чувство Бонифация небольшим разрядом электричества, которым обычно добавлял резвости слугам, которые либо слишком медленно выполняли свою работу, либо не успевали вовремя скрыться с глаз их хозяина, находящегося в дурном настроении.

Небольшой разряд колдовского электричества впился в темную рясу, мгновенно прожигая в ней дыру размером примерно с ноготь, а лежащее на лавке тело дернулось…Но не более. Глаза Бонифация так и остались закрытыми, руки сцепленными, а дыхание — исчезающее слабым, да к тому же очень редким. Второй удар электричеством дал аналогичное отсутствие результата в виде пробуждения старого священника. От третьего Белослякин все-таки сумел удержаться, поскольку одно дело приводить в себя подобным образом пьяных или просто уснувших слуг, а второе — пытаться вернуть в сознание умирающего. Тут требовались иные методы…И иные исполнители, ибо одной из причин по которой сотрудник двух канцелярий вообще занимался этой работой, а не чем-то более престижным и менее напряжным, являлась прискорбная слабость его магического дара, который ну никак не удавалось развить несмотря на регулярные тренировки. Ежевечерние. Ну, почти. Исключая те дни, когда он в это время стоял на службах в церкви, участвовал в каких-нибудь рабочих заседаниях на правах секретаря, был приглашен в гости, смог попасть на праздничный пир к представителям по-настоящему знатных боярских родов или просто слишком уж уставал от своей основной работы, чтобы еще часик ещё и на работу с заклинаниями выделить.

— Никодим, собери всех детей, которые только есть в этой дыре, — отдал приказание Белослякин своему наиболее полезному телохранителю, который происхождением ну совсем не вышел, да еще и в юности парочку слишком уж опрометчивых магических клятв дал, а потому теперь был вынужден прислуживать думному дьяку до конца жизни. Чьей конкретно, правда, сказать было довольно тяжело, ибо этот боевой маг, ритуалист и темный целитель на здоровье не жаловался, недавно достиг звания истинного мага вопреки малость подтасованным испытаниям, и потому имел довольно неплохие шансы дождаться окончательного завершения карьеры придворного, так и застрявшего в подмастерьях. Причем его экзамен на третий ранг тоже был не совсем честным, только звание одаренного третьего ранга будущему сотруднику двух канцелярий выдавали не нехотя, а с большой натяжкой. — И девок, если моложе двадцати и не брюхатые, тоже сюда гони. Обряд наделения силой юности проводить будем.

— Эээ…Барин, да как же это? — Подал голос староста, который в баню не зашел, ибо там бы он вдобавок к слугам церкви попросту не поместился, но на за спиной у высоких гостей маячил исправно, будучи готовым выполнить любой приказ. Ну, или почти любой. — Неможно это! Смилуйся! Мы же ж уже и рекрутов в армию дали, и налоги заплатили, и даже ж от отправки людей работных на труды освобождены в связи со скудностью да разорением, кое враги учинили…Ежели ещё девок да ребятишек лишимся — вымрет деревня, как есть вымрет…И потом, ежели ж вы обряд могучий над людьми православными творить хотите, то разрешение хозяина нашего нужно, городового начальника с города звать надо, да лицензия потребна…