Судьба вечности: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вдобавок ко всему, у меня есть четверо мужчин, которыми я полностью одержима, и я нутром чую, что они заслуживают лучшего, чем это; чем я. Может быть, я встала у них на пути, чтобы показать им, чего не следует делать, как стать лучше и не принимать таких глупых и эгоистичных решений.

Я бы не удивилась, если бы они осознали все это сейчас, в мое отсутствие. Как бы сильно это ни ранило мое сердце и душу, это, вероятно, к лучшему. По крайней мере, для них.

Моя голова падает вперед, подбородок опускается на грудь, когда я делаю еще один сокрушенный вдох. Мне нужно отвлечься от своих мыслей. Мне нужно, чтобы солдаты притащили сюда свои задницы и продолжили то, что они запланировали, что, я уверена, ничто по сравнению с чувствами, снедающими меня.

Я чувствую себя так, словно застряла на дне старого колодца. Нет никакой надежды выбраться, солнечный свет над головой едва ли больше точки, я так глубоко. Когда я думаю, что хуже уже быть не может, с земли начинает подниматься вода, пропитывая мои ботинки.

Я тону в собственном беспокойстве.

Пальцы скользят в мои волосы, цепляясь за спутанную косу, пытаясь выгнать накопившееся напряжение, но я чувствую, что мне не повезет. Не в ближайшее время. Моя ненависть к себе достигла новых высот, и я не могу с этим ничего поделать.

Всегда есть что-то, что можно сделать, Адди.

Я выбрасываю эту мысль из головы. Я была запрограммирована бороться, идти по трудному пути, если в конце его меня ждет надежда. Но прямо сейчас, погружаясь в чернильно-черную воду и позволяя ей поглотить меня, я чувствую себя менее болезненно.

— От твоих мыслей у меня разболелась голова.

Я вздрагиваю от этого заявления, когда мой взгляд устремляется к камере слева от меня. Женщина выпрямляет ноги, прислоняясь спиной к стене, и наклоняет голову в мою сторону.

У нее не заостренные уши, что заставляет меня думать, что она не фейри разума, но я остро осознаю какие у меня свои собственные уши, поэтому не хочу предполагать. И все же я не вижу, как еще мои мысли могли бы вызывать у нее беспокойство. У меня также заблокирована собственная магия разума, так что никто не может заглянуть в мою голову. Это одна из первых вещей, которым научил меня мой отец, и сейчас я нуждаюсь в этой способности больше, чем когда-либо.

Я понимаю, что просто смотрю на нее, но она не дрогнула под моим взглядом. Ее каштановые волосы убраны с лица в аккуратный пучок у основания шеи. Ее глаза такие же насыщенные, как и волосы, но в них нет света, как будто она отказалась от многих вещей до того, как попала сюда.

— Моих мыслей? — Мне, наконец, удается говорить ровным голосом, когда я смотрю на нее, и она пожимает плечами.

— Мне знакома внутренняя боль. Она исходит от тебя волнами. — Чтобы узнать ее, нужно пережить самому. Я киваю, не утруждая себя ответом, но это, кажется, только еще больше воодушевляет ее.

Ерзая на месте, она поворачивается ко мне лицом, скрещивая ноги и переплетая пальцы. — Сними это с груди. Мне всегда от этого становится легче. — Я качаю головой еще до того, как она заканчивает, отчего уголок ее рта приподнимается в изумлении. — Ты как крепость, да? Раньше я была такой. Теперь я свободна.

— Ты не выглядишь свободной, — парирую я, указывая на решетку, и она посмеивается.

— Здесь, — отвечает она, постукивая себя по виску, как будто знает что-то, чего не знаю я, и она права. Я запуталась в своих мыслях. Я ничего не знаю. Я напеваю, не уверенная, чего она от меня добивается, но она недолго заставляет меня гадать. — Когда-то давным-давно я была маленькой девочкой, которую боготворила моя семья и глубоко любили мой брат, мать и отец. Все важные люди думали, что я хожу по воде, — размышляет она, и что-то мелькает в ее глазах, но быстро гаснет. — Кто-то может сказать, что я злоупотребляла этим с ними, использовала это в своих интересах, играла с ними, но я была всего лишь девочкой, ты же знаешь. Никто не хотел меня обуздать, поэтому я делала то, что хотела, когда хотела.

— Звучит забавно, — бормочу я, задаваясь вопросом, каково было бы расти без боли, связанной с тем, что ты девочка-фейри. Учитывая, кто мой отец, нам приходилось прятаться больше, чем большинству из нашего рода. Он укрывал нас, медленно позволяя углубляться в маленькую деревню, в которой мы нашли убежище, но не за ее пределы, никогда не за ее пределы.

Я всегда была и остаюсь в семье на пьедестале, как и мои близкие. Мы трое держим друг друга на этих пьедесталах, что, наверное, не совсем здорово, но любовь, которую мы испытываем друг к другу, нерушима. Я понимаю, почему это чувство притягивает. Я сама его чувствовала.

— Это было превосходно, пока не перестало быть таковым. — Я не могу сказать, хочет ли она, чтобы я спросила, позволила ей глубже погрузиться в свое прошлое, но, похоже, ей этого и не требуется. — Я переступила черту, оказавшись в ловушке по их милости и против своей воли.

— Здесь? — Спрашиваю я, и она качает головой.

— Нет, это ничто по сравнению с тем, — заявляет она, и на ее лице появляется тень улыбки, которая быстро исчезает. — Меня изгнали, прям изгнали изгнали.

Мне знакомо это чувство. Ну, вроде того. Я видела своего отца, и этого было достаточно. — Должно быть, это было неприятно.

Она усмехается. — Кто-то может сказать, что я это заслужила, но это не так. — Тьма заползает в ее глаза, делая их почти полностью черными, когда она на мгновение теряется в своих мыслях. Одним мгновением она снова присутствует, ее глаза встречаются с моими, когда она вздыхает. — Я провела почти двадцать пять лет, заключенная в кристалл.

— В кристалл? — Я повторяю, нахмурившись. Как это вообще возможно?

Она напевает, с отвращением поджимая губы, прежде чем снова вздыхает. — Когда-то были магически наполненные кристаллы, известные как «Поцелуй смерти», которые были сделаны полностью из аметиста. — Мое сердцебиение учащается, но я сохраняю нейтральное выражение лица. Я знаю, о чем она говорит, но ей не обязательно это знать. — До того, как их запретили, они использовались в основном для обездвиживания магических существ. Единственный способ заставить такой мощный предмет работать — это использовать душу другого магического существа для подпитки его силы.

Мои глаза расширяются. — Значит, кристалл, созданный душой, связывает силы магического существа? — Спрашиваю я, пытаясь осознать это, и она кивает, ее улыбка становится шире.

— Именно так.

Твою мать.

Я сглатываю, потрясенная воспоминанием о том самом камне, который не так давно был вонзен в мою плоть. — Хорошо, что они тогда их запретили, — бормочу я, в то же время задаваясь вопросом, что кто-то мог сделать такого, что заслуживало бы такого наказания. Вживление кристалла в твое тело — это одно, но иметь свою душу в плену в одном из них — это совершенно новый уровень последствий.