Рассказы о трех искусствах: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

И. БРОДСКИЙ. Красные похороны.

V. Искусство революции

О Ленине написано очень много воспоминаний. Иначе и не могло быть: кто из знавших его мог не стремиться рассказать людям о каждой маленькой черточке, о каждом, пусть даже самом незначительном событии в жизни того, чье имя с благоговением повторяет весь мир?

В.И. Ленин был необычайно разносторонним человеком. Его интересовало всё. Он бесконечно много читал, думал, изучал. Никогда он не переставал учиться, знакомиться со все новыми и новыми областями знания.

В дни революции 1905 года В.И. Ленину пришлось ночевать в одной квартире, где было очень много книг, в том числе и большое количество таких, которые рассказывали о крупнейших художниках мира. И всю ночь Владимир Ильич не спал. До самого утра он рассматривал эти книги, одну за другой. У него никогда не было времени всерьез заняться искусством. Знал он, что и в будущем не найдется для этого времени в его жизни, безраздельно отданной революции...

А утром он рассказал об этих книгах А.В. Луначарскому и добавил:

— Какая увлекательная область — история искусства. Сколько здесь работы для марксиста...

В литературе и музыке, в театре, в живописи и, прежде всего, в жизни Ленин всегда горячо любил красоту. Но никогда он не находил красоты в том, что не отражало подлинной правды.

Прошли годы. Великая Октябрьская социалистическая революция свершилась. Она изменила всю жизнь, уничтожила всё старое, отжившее, ненужное. Новые задачи встали перед искусством, новые темы ворвались в него, подобно свежему ветру. Кисть художника, резец скульптора должны были правдиво запечатлеть новые события и их героев.

Победивший народ стал главным героем произведений живописи и скульптуры, а дети рабочих и крестьян стали мастерами искусства. Они вышли из народа, и все их творчество прославляло его труд и подвиги.

Мерно постукивали колеса. Мимо окон мелькали неяркие огоньки пригородных поселков. Поезд шел к Петрограду.

Весенней ночью 17 апреля 1917 года у приземистого, некрасивого, красно-желтого здания Финляндского вокзала, заполняя не только площадь, но и прилегающие улицы, толпился народ. Красные знамена полыхали в лучах прожекторов. Люди стояли плотно, плечом к плечу. Все взгляды были обращены к вокзалу — многотысячная толпа ждала прихода поезда. Она хотела видеть и слышать того, кто возвращался на родину после долгих лет пребывания на чужбине...

Прошло больше месяца с тех пор, как была свергнута царская власть. Но земля по-прежнему оставалась в руках помещиков, а фабрики и заводы принадлежали капиталистам. И все чаяния народа связывались с тем, кого ждали, с тем, чье имя, передаваясь из уст в уста, летело над площадью.

Ленин! Ленин едет в Петроград!

ВЕЩИЕ СЛОВА. Поздно ночью поезд подошел к перрону, на котором выстроился отряд вооруженных рабочих-металлистов и почетный караул матросов. Командир отдал рапорт, и мощное «ура» понеслось над перроном. Люди вынесли своего вождя на броневик, стоявший у вокзала, и вся площадь рукоплескала, подбрасывая вверх шапки. Растроганный встречей, Ленин волновался. Он быстро скомкал свою кепку, сунул ее в карман пальто и обратился к собравшимся с краткой речью. Эта первая речь, произнесенная им на родной земле, закончилась словами: «Да здравствует социалистическая революция во всем мире!»

На этом же броневике Ленин направился во дворец Кшесинской, и на всем пути народ приветствовал самого дорогого для него человека.

Прошли годы. На месте старого, неказистого вокзала выросло строгое, простое здание из светлого камня и стекла, с высокой стеклянной башней. Окаймляя площадь, смотрятся в широкую гладь Невы большие, красивые дома, а на ярком ковре цветника высится памятник.

В распахнутом пальто, без шапки, стоит лицом к Неве человек. Его рука протянута вперед, и кажется, слышно, как он горячо произносит те самые слова, которыми закончилась его речь и которые навсегда запечатлены на пьедестале: «Да здравствует социалистическая революция во всем мире!» Создателям памятника — скульптору Евсееву, архитекторам Щуко и Гельфрейху — было ясно, что он должен отличаться от всех других памятников Владимиру Ильичу. Нужно было отобразить тот незабываемый момент, когда, стоя на историческом броневике, Владимир Ильич впервые обратился с речью к народу.

Поставить на площади броневик, а на нем статую? Но она будет казаться слишком маленькой, броневик подавит ее своими размерами и помешает сосредоточить внимание на фигуре В. И. Ленина.

Но, если поставить ее на обычном пьедестале — на подставке цилиндрической или четырехгранной формы, такой памятник может существовать в любом другом месте, и ничто в нем не напомнит о необыкновенной обстановке встречи у Финляндского вокзала.

И вот было найдено решение: броневика не будет, будет лишь напоминание, намек в виде башни, примыкающей к мощному четырехгранному пьедесталу.

Высоко вознесена на нем фигура Ленина. Она стоит спиной к вокзалу, рисуясь темным силуэтом на фоне неба, как будто Ленин и в самом деле только что вышел на площадь к народу и говорит, обратясь лицом к Неве, к городу, к тому самому городу, где когда-то впервые он, молодой революционер, появился на рабочих окраинах. И город, носящий теперь его имя, снова и снова на обновленной привокзальной площади встречает своего вождя.

И снова летят и вечно будут лететь над миром вещие слова: «Да здравствует социалистическая революция во всем мире!»

Памятник В. И. Ленину у Финляндского вокзала.

ЖИВОЙ ИЛЬИЧ. Победу Октябрьской революции приветствовали все передовые люди России. Лучшие представители самых различных отраслей искусства вошли в Исполнительный комитет по делам искусств, который был организован к концу 1917 года в Петрограде. Вошел в него и тот, кто написал двенадцать лет назад «Красные похороны»...

Бродский дождался исполнения своей мечты.

«Октябрьский переворот с первых же дней глубоко захватил меня, — писал он, — мне сразу сделалось ясно, что позорно современнику, а тем более художнику, пройти безучастно мимо тех великих событий, которые не по дням, а по часам развивались перед нашими глазами. Я понял, что отобразить революционную эпоху и ее великих людей — долг каждого художника».

И, конечно же, первым, кого страстно хотелось писать Бродскому, был Владимир Ильич.

Но дело оказалось нелегким...