Словно раздвинув рамки живописи, русские художники наполнили жанровую картину глубоким идейным содержанием, рассказали о нищете и бесправии народа в царской России.
В. МАКОВСКИЙ. Свидание.
РУСЬ ПОДНЕВОЛЬНАЯ. Выставка была необычной. Конференц-зал Академии художеств таких еще не видел. Вместо того чтобы чинно висеть на стенах в красивых рамах, картины лежали на полу, без всякой окантовки. Здесь были этюды, написанные маслом или акварелью, и рисунки, выполненные карандашом. С полотен смотрели люди разных характеров и судеб, желтели пески волжских берегов, разливалась безбрежная речная ширь. Посетители, среди которых было много художников, подолгу задерживались перед этими напоенными зноем и солнцем этюдами. Все они были написаны студентом академии Ильей Репиным во время летней поездки на Волгу.
Судьба людей, впряженных в лямку, подобно скоту, интересовала и возмущала многих. О бурлаках писал Некрасов, спорила молодежь, сокрушалась передовая интеллигенция. О бурлаках задумал свою картину и студент Репин.
В этюдах к этой картине был ясно виден большой талант. Работа молодого, еще не окончившего академию художника поражала своей новизной. В Петербурге он жил недавно. Далеко на Украине, в маленьком городке Чугуеве, где он родился, остались его мать и брат. Илья писал иконы и портреты жителей городка, чтобы скопить деньги на учение.
С сотней рублей в кармане он приехал в холодный Петербург, где не знал ни одного человека. Страх и растерянность охватили юношу в большом, незнакомом городе. В маленьком Чугуеве он знал всех и всё. Петербург был чужим. Но это был город, который он тысячу раз представлял себе, город, где стояло на берегу Невы священное здание его мечты — Академия художеств, в которой училось так много русских художников.
Ранним утром, только что приехав, он бросился туда. Сфинксы величаво охраняли широкую гладь Невы. На противоположном берегу застыл вздыбленный конь с горделивым всадником. В дымке утреннего тумана сиял золоченый шпиль Адмиралтейства и высилась великолепная громада Зимнего дворца.
Несравненная красота Петербурга покорила Репина, как покоряет всех, кто хоть раз видел чудесный город на Неве... Удача пришла не сразу. В академию юношу не приняли. Ему пришлось учиться в Рисовальной школе, прежде чем для него открылись тяжелые академические двери. Но он не жалел о прошлом теперь, когда выставка принесла ему заслуженный успех. О нем говорят, хвалят его этюды, ждут картины. «Что ни холст, то тип, то новый человек, выражающий целый характер, целый новый мир», — пишет о нем большой знаток искусства В.В. Стасов.
Лето на Волге прошло недаром. С него началась слава Репина. На Волге Репин долго искал нужных ему людей, у которых в фигуре, в чертах лица выражалось бы то, что было необходимо художнику для задуманной картины. Много часов он провел на песчаной отмели, где обычно останавливались на отдых бурлаки. Они разжигали костер, вытаскивали из карманов жестяные кружки, вешали сушить онучи и лапти. В громадном закопченном котле булькала пшенная кашица с соленой рыбой. Садились кучками, по восьмеро на чашку. Поужинав, ложились отдохнуть, прямо на песке, около прикола, на котором был намотан конец бечевы. С наслаждением вытягивали усталые ноги, стараясь лечь под дым костра, чтобы спастись от комаров. На рассвете подымались. Стуча зубами от холода, умывались холодной волжской водой, утирались рукавом или полой кафтана. Выбирали якорные канаты, затягивали «Дубинушку». Лямки впивались в тело, и тяжкий путь продолжался — по песку, по кустам, по болотам.
Люди были разные и ничего не знали друг о друге. В бурлацкой «оравушке» не полагалось расспрашивать, кто ты да откуда. Человек — и все тут...
Репин зарисовывал в свой альбом тех, кто его чем-нибудь привлекал. Тут он нашел своего главного героя, центральную фигуру картины — Канина.
«Как дивно у него повязана тряпицей голова, — писал Репин, — как закурчавились волосы к шее, а главное — цвет его лица! Что-то в нем восточное, древнее... а вот глаза, глаза! Какая глубина взгляда! Рубаха без пояса, портки обтрепались у босых черных ног...»
В репинском этюде Канин, с тряпицей на голове, как бы повис на лямке, привязанной к барже. Перешел с этюда в картину и мальчик Ларька.
Решая вопрос композиции картины, Репин присматривался, как шли бурлаки. В зависимости от местности, от того, крутой был берег или пологий, люди группировались по-разному.
В начале 1871 года картина была готова.
Медленно бредут по берегу Волги одиннадцать усталых, измученных, одетых в грязные оборванные рубахи бурлаков. Изнывая под палящими лучами солнца, они тянут бечевой тяжелую баржу...
«Какой, однако, это ужас, — писал Репин, — люди вместо скота впряжены». Он показал этот ужас правдиво и убедительно. Подневольная, но могучая Русь встала на картине во весь рост, со своей непосильной работой, со своей тоской по вольной и светлой жизни как суровый приговор тому строю, который мог довести человека до состояния животного.
Все бурлаки разные. Трое первых — мужественные, выносливые, закаленные. Они не испугаются никакой тяжести, их не сломит никакая беда. Среди них и Канин — сильный, могучий, простодушный и невозмутимый. Приостановился Ларька — подросток в рваной розовой рубахе. Лямка натерла ему грудь, и он пытается слегка оттянуть ее рукой. Выражение обиды и непонимания застыло на его угрюмом, измученном лице, но в повороте головы чувствуется стойкость, гордость и упорство.
А с соседом мальчика дело обстоит совсем плохо. Он уже выбился из сил, едкий пот заливает пожелтевшее от болезни лицо. Он не очень стар годами, но жизнь согнула его спину и заставила поредеть волосы.
Тот бурлак, который идет последним, не уйдет далеко. Он с трудом передвигает ноги. Повисли бессильно опущенные руки, поникла голова. Он уже отстает от остальных. И путь его скоро будет окончен. Он останется в больнице ближайшего городка или просто в безымянной могиле, вырытой на пустынном волжском берегу.
В бесконечном разнообразии и богатстве характеров и типов Репин показал и покорность судьбе, и простодушие, и проскользнувшую в глазах хитринку. Протестующим, стойким, иногда озлобленным, но никогда не теряющим чувства собственного достоинства предстает перед зрителем герой картины «Бурлаки» — русский народ, Русь подневольная...
И. РЕПИН. Бурлаки на Волге.
НЕ ЖДАЛИ. Горничная раскрыла дверь. В комнату, ярко освещенную солнцем, осторожно и медленно вошел человек в арестантском армяке и старых высоких сапогах. На усталом, постаревшем лице ярко горели глаза. Они выражали тревогу, волнение, но одновременно в них чувствовалась большая внутренняя сила, могучий дух, не сломленный пережитыми невзгодами.
Его не ждали. Сидевшая в кресле бабушка следила, как за столом делают уроки дети, их мать играла на рояле. На лицах обеих женщин, одетых в черные, траурные платья, видны следы горя и слез. Вся семья, не надеясь больше на встречу, много раз вспоминала и оплакивала сына, мужа и отца — того, кто так неожиданно вернулся сейчас с каторги...
Кухарка и горничная, которые никогда раньше его не видали, смотрели на него с любопытством и недоумением: может быть, они напрасно впустили этого человека?
Мать поднялась с кресла. Еще не веря в реальность происшедшего, она замерла, и ее дрожащая рука повисла в воздухе. Судорожно схватилась за ручку кресла жена, словно ища в себе силы, чтобы снова назвать мужем человека, так изменившегося, так непохожего на того, которого у нее отняли. Девочка вся съежилась при виде неизвестного. Страх и недоумение отразились в ее глазенках. Отца она не помнила, но ей передались волнение и тревога ее близких. Но мальчик узнал того, кто был для него не просто отцом, а легендарным героем, жившим в рассказах матери, революционером, идеалом человека. И теперь, когда отец вернулся с каторги в семью, восторг и гордость ясно отразились в глазах ребенка.
А весенний пейзаж за дверью, кусочек сада с молодой листвой и солнечный луч, осветивший комнату, казалось, говорили, что и для этих людей скоро придет весна и радость...
Так сумел показать Илья Ефимович Репин не только сложные чувства, но и передовые мысли, которые пробуждали революционные идеи среди его современников.