Фавориты и фаворитки царского двора: читать начало книги онлайн

Сопровождавший царицу австрийский император Иосиф II писал в Вену из Севастополя: «Императрица в восхищении от такого приращения сил России. Князь Потемкин в настоящее время всемогущ, и нельзя вообразить себе, как все за ним ухаживают». По окончании поездки царица пожаловала князю титул «Таврический» (через год он получил звание фельдмаршала). В письме сообщала: «Между тобою и мною, друг мой, дело в кратких словах: ты мне служишь, а я признательна, вот и все тут; врагам своим ты ударил по пальцам усердием своим ко мне и ревностью к делам империи».

Только Екатерина II доехала до Петербурга, как пришло известие, что Турция предъявила ультиматум России. Среди главных требований – возврат Крыма. Наглое посягательство было отвергнуто, и 13 августа султан объявил войну. Командующим русской армией царица назначила светлейшего князя Потемкина. Война продолжалась более четырех лет, была тяжелой, кровопролитной, но Россия одерживала одну победу за другой. Сам князь руководил военными действиями, но и многие другие военачальники отличились. К концу 1790 года стало ясно, что окончательная победа близка. Все крупнейшие крепости турецкой армии на Кавказе и в Северном Причерноморье были взяты. Григорий Александрович все время был на передовой линии, лично выезжал осматривал позиции, проявляя завидное хладнокровие и мужество. В приказе по армии предписывал: «Приказываю вам однажды и навсегда, чтобы вы передо мною не вставали, а от турецких ядер не ложились на землю».

Сам князь никогда не прятался, даже под пушечным огнем. В распахнутом фельдмаршальском мундире с большим портретом Екатерины II на груди появлялся в разных местах. Изображение государыни было осыпано бриллиантами и на солнце сияло так, что издалека видно было. Ему говорили, что эта удобная мишень, что надобно убрать. И слушать не хотел. Так с этим подарком-амулетом и не расстался ни на один день.

В начале 1791 года Потемкин приехал по вызову царицы в Петербург как триумфатор. Война близилась к завершению. Всем становилось ясно, что как турки ни упорствуют, но вынуждены будут согласиться на мир на условиях России. Несколько месяцев провел в столице и вскоре после «потемкинского праздника» стал собираться обратно. Надо было довершить войну и готовиться к заключению мира. В августе прибыл в молдавский городок Яссы, где была его ставка. Князь плохо себя чувствовал. Он уж давно недомогал: мучился схваченной в гнилых болотах устья Днепра лихорадкой (малярией). Болезнь то усиливалась, то ослабевала, но последний год надолго не отпускала. Теперь стало совсем плохо.

В один из дней сентября 1791 года сказал своему духовнику, митрополиту Ионе: «Едва ли я выздоровею, сколько уж времени, а облегчения нет как нет. Но да будет воля Божия. Только Вы молитесь о душе моей и поминайте меня. Никому я не желал зла». В первых числах октября стало совсем плохо, места себе не находил, не спал почти совсем. Решил переехать в Херсон, где находился построенный им храм Святой Екатерины. Там и желал быть похороненным. Но не доехал. Чувствуя приближение смерти, в полдень, 5 октября, попросил вынести из кареты: «Хочу умереть в поле». Это были его последние слова. Князя положили на ковер. Не прошло и сорока минут, как душа его отлетела.

Когда Екатерина II получила известие о смерти князя, то, забыв все условности, голосила просто, по-бабьи. Это была тяжелая ее личная потеря, огромная потеря для России. Своему доброму знакомому барону Ф. Гримму писала: «Страшный удар разразился над моей головой. Курьер привез известие, что мой ученик, мой друг, можно сказать, мой идол, князь Потемкин-Таврический умер… Это был человек высокого ума, редкого разума и превосходного сердца; цели его всегда были направлены к великому. У него был смелый ум, смелая душа, смелое сердце. По моему мнению, князь Потемкин был великий человек, который не выполнил и половины того, что был в состоянии сделать».

Глава 5

Фрейлина Екатерина Ивановна Нелидова

В 1780-е годы при дворе и в петербургском высшем свете сначала неясно, а потом все увереннее стали говорить, что у Павла Петровича возникла «любовная связь», появилась «метресса». Имя ее – Екатерина Ивановна Нелидова[18] (1758–1839).

О том, что Нелидова была «любовницей» Павла Петровича, начали говорить сразу же, как только выяснилось, что Цесаревич дарит ей повышенные знаки внимания. Ну а как же иначе? Иного, кроме альковного, развития отношений между мужчиной и женщиной в эпоху Екатерины II и представить не могли. Самое поразительное, что этот «вердикт» красуется и на страницах некоторых исторических сочинений, хотя никакого основания для него не существует.

Екатерина Нелидова происходила из небогатой дворянской семьи Смоленской губернии и в шестилетнем возрасте была отдана на воспитание и обучение в только что организованный Институт благородных девиц в Петербурге. Институт, который чаще называли «Смольным» по названию расположенного рядом Смольного женского монастыря, основан был в 1765 году Екатериной II по образу Сен-Сирского института мадам де Ментенон (фаворитки, а затем жены Людовика XIV, 1635–1719)[19]. Он предназначался для представительниц русских дворянских фамилий. Курс обучения был рассчитан на двенадцать лет, причем родители при определении в Институт давали подписку, что не заберут воспитанниц до окончания срока.

Начальницей Института Императрица определила «русскую француженку» Софью Ивановну Делафон (де Лафон, 1717–1797). Почти за двадцать лет то того овдовевшая гугенотка-протестантка де Лафон с двумя детьми на руках бежала из католической Франции и после многих мытарств и лишений обрела свой второй дом в России. Здесь она стала статс-дамой[20], получила крест ордена Святой Екатерины.

Институт готовил «благопристойных барышень», способных бегло говорить по-французски, вести непринужденную светскую беседу и стать по-европейски образованной женой и матерью. Воспитанниц учили иностранным языкам, русскому письму и чтению, в самой общей форме – арифметике, истории, географии, физике, а также рисованию, рукоделию, музыке, танцам.

К четырнадцати годам смолянки считались уже взрослыми девушками. В это время по воскресным и праздничным дням им дозволялось устраивать спектакли и концерты, на которые приглашались «дамы» и «кавалеры» по строгому выбору, с которыми институтки могли совершенствовать свое мастерство светского общения. Иногда давались балы, на которые приглашались кадеты из Шляхетского корпуса[21].

Екатерина Ивановна окончила Институт в первом выпуске в 1776 году, причем она вызвала симпатию Екатерины II своим умом, изяществом манер и природной грацией. Она назвала Нелидову «феноменом», подарила на выпускном акте бриллиантовый перстень и приказала художнику Дмитрию Левицкому (1735–1822) написать с нее портрет, где она изображена танцующей менуэт. Этот портрет так и остался единственным изображением Нелидовой…

Екатерина Ивановна в 1776 году сразу же после выпуска была определена фрейлиной к первой супруге Цесаревича Великой княгине Наталье Алексеевне. После смерти Натальи и женитьбы Павла Петровича на Марии Федоровне Нелидова стала и ее фрейлиной.

Павел Петрович не питал расположения к фрейлинам. Он считал их пустыми созданиями, занятыми только туалетами и сплетнями. К тому же все они назначались матерью, а значит – ее наушницы. Мария Федоровна приняла этот взгляд и первые годы держала фрейлин на известном расстоянии. Сближение началось во время заграничной поездки великокняжеской четы, в которой среди прочих их сопровождала и Нелидова.

Именно там Павел Петрович сделал приятное открытие: оказывается, и среди фрейлин встречаются интересные особы, интересные не в смысле внешней привлекательности, тут Екатерина Ивановна уступала чуть ли не всем прочим, а в смысле душевных и умственных качеств. Она была содержательным человеком, умевшим не только четко сформулировать вопрос и дать вразумительный, логический ответ, но и остроумно оценивать людей и события. К тому же она всегда в разговоре смотрела прямо в глаза, что свидетельствовало о прямоте и честности. Павел Петрович сам всегда прямо глядел в глаза собеседнику, и редко кто выдерживал этот пронзительный взгляд. Нелидова выдерживала и никогда не прятала глаз.

После возвращения из-за границы регулярное общение с Нелидовой постепенно становится потребностью Цесаревича.

Мария Федоровна на первых порах не придавала отношениям мужа и фрейлины особого значения: мысль о возможной измене мужа ей не приходила в голову, так как Нелидова явно не блистала женскими прелестями. Зато в окружении Императрицы история эта вызывала повышенный интерес. Вот он, этот записной «праведник», тоже не устоял и связался, надо же подумать, с самой некрасивой из всех возможных! «Два урода» – достойная пара! Появился повод в очередной раз позлословить насчет Павла.

Фрейлина Екатерина Ивановна Нелидова.

Гравюра по портрету Ж.-Л. Вуаля. 1905–1909

Здесь самое время обратиться к свидетельству информированного очевидца – к мемуарам графини Варвары Николаевны Головиной[22] (1766–1819).

С 1783 года Головина стала служить при дворе в качестве фрейлины и оставалась в этой должности более двух десятков лет. Ее воспоминания интересны не только тем, что графиня многое знала, многих видела и со многими заметными людьми общалась. Она входила в небольшой кружок доверенных Екатерины II, а ее преклонение перед Императрицей носило форму какого-то религиозного культа. Она являлась фанатичной почитательницей Екатерины, которую воспринимала чуть ли не земным богом. В свою очередь, и Екатерина доверяла клевретке кое-что из того, что лежало на сердце. Потому воспоминания Головиной – если не прямое выражение взглядов Императрицы, то несомненное отражение их. К ним теперь и обратимся.

«Это была особа небольшого роста и совершенно некрасивая, – писала Головина о Нелидовой, – смуглый цвет лица, маленькие узкие глаза, рот до ушей, длинная талия и короткие кривые, так у таксы, ноги, – вот это в общем составляло фигуру, мало привлекательную. Но она была очень умна, обладала талантами и, между прочим, хорошо играла на сцене. Великий князь Павел часто смеялся над нею, но увидя ее в роли Зины в “Сумасшествии от любви”[23], увлекся ею».

Головина изложила подноготную отношений Павла и Нелидовой: основу ее составляла «интрига». Якобы по наущению Николая Голицына, убеждавшего Павла, что Мария Федоровна хочет сделать его «орудием своих интересов», Цесаревич сблизился с Нелидовой, которая «стала предметом его особенного внимания». Далее произошло то, что и должно было произойти в соперничестве между женщинами за мужчину: между ними началась вражда. Цесаревна в отчаянии обратилась за помощью к Императрице, и та «помогла»: «…госпожа Бенкендорф была отослана». Мемуаристке не казалось парадоксальным, что в итоге жалобы пострадало близкое к Марии Федоровне третье лицо, а отнюдь не Нелидова. Очевидно, Екатерина II была совсем не против стороннего увлечения Павла, но об этой «интриге» своего кумира строгая моралистка Головина умолчала.

Вослед за этим пассажем графиня скороговоркой очертила абрис дальнейших отношений между Павлом и Нелидовой, которые не отличались ровностью. В один момент между ними наступил разрыв, так как Павел «занялся другой фрейлиной», а Нелидова покинула двор и поселилась в Смольном институте. «Ренессанс» отношений наступил после восшествия Павла Петровича на престол. Нелидова опять появилась при дворе и получила звание «фрейлины с портретом»[24], что являлось редчайшим отличием. К этому времени Марию Федоровну и Нелидову связывали дружеские отношения, так как Императрица Мария без помощи фрейлины часто не могла «влиять» на супруга. Такова общая картина, запечатленная «альтер эго» Императрицы Екатерины.

В описании Головиной Нелидова – хитрая и злобная интриганка, озабоченная только тем, как сохранить свое влияние на Павла, а потому ненавидящая и презирающая всех прочих, особенно особ женского пола, кто мог вызвать хоть малейшую симпатию Цесаревича, а затем Императора Павла.

Фрейлина Екатерина Ивановна Нелидова.

[18] Екатерина Ивановна Нелидова (1758–1839) – камер-фрейлина, фаворитка Императора Павла I; одна из первых выпускниц Института благородных девиц. Двоюродная тетка Варвары Аркадьевны Нелидовой.

[19] Урожденная д'Обиньи получила в 1675 году титул «маркизы де Ментенон». В 1684 году тайно обвенчалась с Людовиком XIV, в 1686 году основала Сен-Сирский институт для дочерей бедных дворян. После смерти Людовика удалилась в Сен-Сир, где и умерла.

[20] Старшая придворная дама в императорской свите.

[21] Первый кадетский корпус – военное учебное заведение в Санкт-Петербурге, созданное по Указу Императрицы Анны Иоанновны в 1731 году.

[22] Варвара Николаевна Головина, урожденная княжна Голицына (1766–1821) – графиня, фрейлина двора (1783), мемуаристка и художница, приближенная императрицы Елизаветы Алексеевны.

[23] Полное название: «Нина, или От любви сумасшедшая», музыка Дж. Паизиелло, текст Дж. Б. Лоренци.

[24] Осыпанное бриллиантами изображение Императрицы, носимое на груди.