0,5 [litres]: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Скоро захочется рассесться дома, в тепле, или как минимум возвращаться туда, чувствуя пальцы. Повторять то, что прошел этой зимой и весной, – никакого желания.

Кое-что из фриланса Андрею, смыслящему, куда тыкать в фотошопе, подвернулось. Работа заключалась в том, чтобы нарезать gif-картинки для грязных сайтов. Кликбейт, на который нажмет похотливый дурачок, поверив, что за ссылкой его ждет красотка, ну или, на худой конец, отменное порево. Платили регулярно: пять рублей за файл. Долго за этим занятием не просидишь – начинает выворачивать. Смотреть порно – одно. Находить в нем эпичные моменты, вырезать эти фрагменты, кадрировать и лепить глупые грязные надписи – нечто совершенно иное. Особенно с осознанием, зачем это делается. Особенно совсем без денег. Особенно без верящей в тебя женщины в постели.

Нищета. Перспективы светят не в ту сторону: завтра будет хуже. Ботинок порвется – придется нести в мастерскую. Кончится пачка растворимого кофе. Проезд в автобусе подорожает. Какой-нибудь внутренний орган даст о себе знать. О росте цен разговоры по городу уже ползли пауками. Как они появляются? Одна старуха расскажет другой, та – еще парочке, парочка – внукам, внуки кинутся в социальные сети, и на следующее утро весь город галдит об этом, даже не догадываясь, что известие-то всего лишь плод нездоровой фантазии одинокой старой женщины. И люди уже подготовлены, так почему бы и не повысить? Все равно забудут через пару месяцев.

Когда ты живешь в однокомнатной квартире, сердце тоже трансформируется в однокомнатное. Там не поместится галдящая толпа, много вещей не влезет тоже. Одного-двух людей втиснуть можно, но не более того. Однокомнатное сердце – для одного.

Доводилось много передвигаться пешком. От центра города до съемной квартиры – примерно час. Андрею подобные прогулки не доставляли особых неудобств. Воткнешь наушники и улетишь в свои мысли, тайком пялясь на симпатичных девушек, еще не закутавшихся в длинную и теплую одежду, делающую их, будем честны, менее соблазнительными. Лишь немногие из них идут куда-то со своими молодыми людьми, мужьями или друзьями. Больше – либо в гордом одиночестве, либо с такой же подругой, улыбаясь и о чем-то перешептываясь. Подойти? Познакомиться? Зачем? Кому ты нужен, без гроша в кармане? Дай женщине уверенность в безопасности, исполняй ее прихоти – и она даст тебе то, что хочешь ты. Она будет, конечно, отнекиваться – все, мол, не так. Но если ты беден, а ей подвернется вариант интереснее, то, с большей долей вероятности, бедствовать ты продолжишь один. Исключения бывают. Исключение – женщина, верящая в твой будущий успех. Никакого успеха Андрею ждать пока не приходится. Верить в него – некому. Сам в себя-то не веришь. Даже в Деда Мороза верится больше.

Маршрут до дома всегда одинаков не по собственному желанию, просто иначе к жилищу не подобраться: короткая серая набережная, ряд типовых рассыпающихся пятиэтажек, натыканных небрежно каскадом, рестораны и кафе, дома под снос. Жители деревянных гнилых развалин грезят переселиться в хрущевки. Спят и видят, пишут обращения в правительство. Жители хрущевок мечтают переселиться в новостройки, свежие, только-только сданные в эксплуатацию. Высокие, яркие. Корнями вросшие в землю пятиэтажки с тесными комнатами, пахнущими сыростью, их не устраивают. С лужами во внутреннем дворе. С бабками на скамейке у подъезда. О чем мечтают жители новостроек и снятся ли андроидам электроовцы?

Никакого желания возвращаться к себе, а вернее, не к себе даже, а в съем Андрей не имел. Свернуть бы, пройти еще километр-полтора и остановиться там. В трехкомнатных квартирах, пахнущих непросохшей краской, в пентхаусах на верхних этажах, в комнатах с панорамными окнами. Но ноги всегда механически несут на четвертый этаж ультрабюджетного дома, населяемого в большинстве отбросами, которые не щадят свое жилище. Мышцы знают, что тебе отведено всю жизнь вот так барахтаться. Да и странное это чувство – снимать квартиру. Нет в таком жилье ощущения дома, крепости. Как в старинной игре «Симс»: строишь, уют создаешь всеми доступными методами, а персонажи все равно недовольны. А потом случайно смотришь: «Е-мое. Батюшки. Да я же крышу-то забыл поставить!»

Андрей присел на скамейку. По обе стороны бесконечно тянулась самая оживленная улица города, ее бы даже можно было назвать гордым слово «бульвар». Про ее бесконечность я, конечно, загнул – она росла лишь от свежеокрашенного и обшитого сайдингом железнодорожного вокзала, потерявшего теперь хоть какую-то эстетическую ценность, и упиралась в набережную, тоже потихоньку разваливающуюся: плиты проседают год от года. Никто ремонтировать не спешит. Вдоль этой градообразующей улицы теснятся девятиэтажные дома, деловые и торговые центры, разноцветные салоны сотовой связи, кафе с огромными стеклами. Наблюдать в эти окна, покрытые тонким слоем воды, сползающей вниз, оставшейся после только кончившегося дождя, за людьми – спокойно, наступает какое-то необъяснимое умиротворение. Фигуры, искаженные тонкими струйками и паром, превращаются в абстрактные образы. Веет оттуда каким-то недосягаемым теплом.

В какую сторону ни отворачивайся, ветер метит точно в шею, хочет соскользнуть под тонкую ветровку, предназначенную для европейской, а не русской осени. Осень на север приходит раньше, чем положено даже в этой ледяной стране. Только это и доставляет дискомфорт, а то было бы и ничего еще. Жить здесь.

Андрей изучил содержимое своих карманов: два часа простояв у входа в торговый центр и с улыбкой всовывая листовки всем, кто умел проявлять жалость, он не заработал почти ничего. Сам он только искоса взглянул на одну из них лишь тогда, когда в руке осталось всего ничего – реклама какого-то автомобиля по суперакции. Вы экономите до пятисот тысяч рублей! Шанс, что хоть кто-нибудь прочитает то, что написано на листовке, – невероятно мал. Шанс, что хоть кто-то прочитавший отправится в автосалон, – стремится к нулю. Расклад, при котором хотя бы одна машина обретет владельца таким путем, – невозможен. Так к чему все это?

Пятьсот рублей стоит участие человека в борьбе за присутствие бренда в уме случайного прохожего. Две сотни еще оставалось с прошлого раза. Горсть мелочи считать не было желания. Четыре косаря в книге вместо закладки. Вот и все сбережения.

Андрей зашел в торговый павильон на остановке, купил два пирожка с капустой, чай в одноразовом белом стакане из непонятного материала. В этих забегаловках окна в полный рост другие: чтобы все пассажиры автобуса пялились на тебя, чтобы проезжающие мимо автомобили из раза в раз создавали ощущение, что тебя вот-вот обольет грязью из огромной лужи, простирающейся от одного тротуара до другого. Чтобы ты чувствовал себя еще менее комфортно – ешь стоя. Ни столов, ни стульев. Длинный стеллаж, один на всех. И чай в этих забегаловках всегда пахнет одинаково противно.

Бездомный, до этого державший дверь, бросил свое бесполезное занятие и теперь понуро сидел на остановке, вяло копаясь в своих сумках, медленно перебирая что-то в недрах, не обращая никакого внимания на мир. В таком положении он был больше похож на какой-то едва копошащийся мешок, рядом с которым замерли мешки поменьше, в которых он хранил весь свой скарб – дом на колесах (без колес).

Допив чай, Андрей снова прошел к кассе и справился о наличии больших стаканов. Купил двойную порцию чая, отсчитывая мелочь прямо на монетницу, отчего деньги подскакивали с неприятным звуком, а продавец морщилась, выжидая, когда же это закончится. Долго заваривал пакетики. Обжигаясь, нырнул в шум города, чтобы отдать напиток бомжу.

В ответ тот сердечно благодарил Андрея, как-то странно связывая слова, желал ему столько благ, сколько не желали и друзья в день рождения. Голос его был такой же, какой был бы у обычного мешка картошки, если бы тот умел разговаривать. Толстая тетка в фартуке наблюдала через стекло, и во взгляде читалась необъяснимая злость.

Каждый день безделье буквально пожирало – непостоянная работа занимала голову и руки лишь на очень непродолжительный срок. Все остальное время было заполнено пустотой, с которой хоть чуть-чуть помогали справляться книги и фильмы, накопившиеся на ноутбуке. И вот такие маленькие добрые дела никак не могли заглушить совесть, не помогали убедить ее, что все превосходно, что все идет так, как задумано.

Праздный человек – не совсем человек. Первое время себя им ощущаешь, да еще каким! А потом руки чесаться начинают, хочется работать. Без дела мотаешься как юродивый и уже не совсем человек. Только «чело». «Чел», как говорят среди молодежи. Серьезных людей так не назовут, а вот балбеса с района – всегда пожалуйста.

Иногда Андрей придумывал что-то полезное, вроде отжиманий раз в три часа, но подобные начинания заканчивались очень быстро. Хиленькими и трясущимися ручонками отталкивался от пола. А потом просто забывал. Наводил порядок в квартире, но и поддерживать его забывал, и квартира снова обрастала мусором. Как-то он сам по себе появлялся. Следил за людьми, за въезжающими во двор машинами и курил сигареты, которые удавалось настрелять за день. Да, на табаке он теперь экономил, а бросать не хотел. Хоть голодать пока не приходилось, но и рацион разнообразием не блистал – Андрей выискивал продукты с красным или желтым ценником и частенько бродил от магазина к магазину, держа в заметках стоимость одних и тех же товаров. Благо этих супермаркетов на перекрестке неподалеку от дома оказалось целых три. Придумал даже идею для стартапа по этому поводу – приложение-агрегатор скидок и акций в продовольственных магазинах. Покопался в Сети. Оказалось, такое есть. Добрые люди о тебе позаботились. Теперь деньги зарабатывают. Стал пользоваться. Пельмени по тридцать семь рублей за полкилограмма показались не такими уж и отвратительными, а отыскать их теперь стало куда проще.

Конечно, хотелось чего-нибудь вкусного, хотелось зайти в «Макдональдс» и заказать целый поднос фастфуда, который желудок переварил бы уже через час, но Андрей боролся с этим желанием, корча гримасу отвращения, когда взгляд цеплялся за огромную очередь к кассе, которую обслуживал усталый работник, пытающийся замаскировать эту свою усталость под улыбку и трудолюбие, прописанное в корпоративных стандартах. По камерам ведь смотрят. И не дай бог жалобу накатают. Хули не улыбаешься, черт? Без премии остаться хочешь?

Объявления на «Авито» иногда давали результат: Андрей оказал скорую компьютерную помощь деду, починил компьютер какой-то женщине с двумя детьми, просто почистив блок от пыли и переставив провода, установил пиратскую «винду» на ноутбук, который исправно подлагивал, но работал, регулярно напоминая владельцу о необходимости произвести активацию. Всех этих людей можно было развести на деньги, как в многочисленных случаях, частенько описываемых на форумах, но Андрей душил в себе это подлое желание, глядя на небогатую жизнь каждого из этой троицы, и брал не так уж и много – по полторы тысячи рублей за выезд.

Дед жаждал посмотреть порно, но не знал как: порнуху он искал старческую, такую, где ничего особо и не показывают, из суровых восьмидесятых и девяностых. Такая, оказывается, даже на «Ютубе» есть. Эротикой называется. Старик спотыкался о просьбу авторизоваться, так как видеосервис очень уж хотел убедиться в совершеннолетии пользователя. Андрей показал седому старцу «Порнхаб» и удалился, прикрыв дверь, оставив старика с сияющими глазами листать ленту с роликами, которыми на этой неделе больше всего интересуются юзеры из России.

Наслаждение Андрей испытывал в те дни, когда к нему обращались за помощью со смартфоном. Он мог несколько дней проковыряться в телефоне, последовательно выполняя работу: разблокировать загрузчик, прошить рекавери, накатить какую-нибудь авторскую прошивку, откуда вырезано все лишнее, выжать максимум из ее оптимизации, поставить несколько модов. Все клиенты оставались довольны. Жаль, что таких любителей тонкой настройки находилось не много.

От безделья он даже начал изучать азы дизайна, стягивая с торрентов видеокурсы, за которые кто-то заплатил немалые деньги. Но пока никаких материальных плодов это не принесло: так, сделал одну обложку какому-то рэперу за сто пятьдесят рублей, которые даже выводить-то было жалко на карту с электронного платежного сервиса – комиссия сорок. Почти треть заработанного. Поэтому настойчиво продолжал клепать порнобаннеры, потому что там ограничения не было: сколько делаешь – столько и получишь, с выплатой сразу на банковскую карту.

Есть бездельники по своему складу характера, а бывают бездельники поневоле. Они сгорают от жажды действовать, но не могут. Бывают ленивцы за выслугу лет. Бывает, что тунеядцем не был, а очень даже наоборот, но выгорел, стал. Найдешь себя?

Все лето Андрей натыкался на наркоманов: по два-три человека, в узких спортивных штанах, кепках, с сумками через плечо, в солнцезащитных очках, с зажженными сигаретами, вечно копающиеся в своих смартфонах. Худые и длинные, маленькие и толстые. В основном сталкивался он с ними во дворах. Вечно ждущие, рыскающие, когда кажется, что ничей взгляд не прикован к ним, и спешно уходящие, когда закладка найдена.

Один раз Андрей чуть не споткнулся о паренька, который в сумерках жадно раскапывал клумбу, не обращая никакого внимания на происходящее вокруг.

– Ключи потерял?

– Типа того… – ответил тот, не поднимая лица, продолжая рыть яму голыми черными руками.

Отныне подобные стычки не шокируют – потребители оборачиваются частью городской экосистемы: как магазины, открывающиеся в десять, а продуктовые – в восемь, как ждущие автобуса люди, как светофоры, как прибывающие на вокзал поезда. Наркоманы идут утром за дозой, куражат ночью, и когда начинает попускать – выходят за новой. Другие – употребляют по выходным, не считая себя системниками. Третьи – всего лишь раз в месяц. «Наркоманы выходного дня – самая распространенная категория потребителей» – так гласит самый свежий учебник по наркологии.

Среди молодежи почти нет «старой школы» – никаких плантаций в квартирах, никакого ультрафиолета и вялых кустиков с вожделенными шишками, которые медленно тянутся к лампам. Может быть, на юге… Здесь все прозаичнее – результат работы химика-самоучки, снабжающего крупными партиями магазины по всей стране, распространен гораздо сильнее. По полкило зараз, в свертке спрятанном на федеральной трассе. Из половины килограмма можно сделать чуть ли не пятьдесят килограмм конечного продукта, если речь идет о курительных смесях. Тут все зависит лишь от желания и клиентуры магазина. Дешевле. Быстрее. Убойней. Доступней.