— Вы представляете, что тут произошло?
— Нет, — честно ответил Молдер. — Пока нет.
Похоже, Кросс сразу утратил к ним интерес. Он коснулся двумя пальцами виска и сказал:
— Тогда прошу простить. Мне нужно…
— Мы вам позвоним, детектив, как только нам удастся выяснить что-то конкретное, — не дослушав, сказала Скалли. Кросс, похоже, лишь этого и ждал.
— Всего доброго, — с явственным облегчением произнес он.
— До свидания.
Оставшись вдвоем, агенты некоторое время молчали, глядя на черный мешок. Детектив успел задернуть его молнию снова, но ни Скалли, ни Молдер не заметили, когда.
— Молдер… — нерешительно проговорила Скалли. Тут явно пахло чем-то нетривиальным, на грани мистики — не самой мистикой, конечно, ни в какую мистику Скалли не верила, и все годы работы в проекте «Секретные материалы» лишь укрепили ее убежденность в том, что мистики нет и быть не может, — но чем-то… непонятным. Чем-то за гранью. А в таких делах она признавала превосходство Молдера. Ложная гордость не была ей свойственна.
— А?
— Как ты думаешь, что это?
Молдер помолчал еще мгновение.
— Понимаешь, Скалли… Пару месяцев назад на стол ко мне попало одно дело. Из штата Миссисипи. В Эбердине четыре женщины исчезли меньше чем за месяц.
— Именно исчезли?
— Да. Именно. Нашли много позже лишь одну, да и то… Может, одну из тех, а может, еще какой-то женский труп. Он был настолько разложившимся, что опознание оказалось практически невозможно. И, что характерно, по некоторым признакам это все же была одна из тех эбердинок, предположительно можно было даже имя назвать, а следовательно, и время исчезновения… это с одной стороны. Но с другой — за тот срок, что прошел со времени ее исчезновения, труп разложиться так сильно не мог, никак не мог… Загадка. Дело так и осталось нераскрытым.
— Но сейчас мы видим не обычное разложение, а нечто… из ряда вон.
— Вот именно. При таком, из ряда вон, темпе разложения получилось бы, что тот труп все же принадлежал исчезнувшей женщине из Эбердина. Значит, мы вправе предположить, что и там случилось это же самое из ряда вон.
— Что именно?
— Откуда мне знать так сразу…
Он поджал губы, а потом потянул Скалли пробирку с пробой.
— Вот это отвези тоже в морг. Постарайся выяснить состав.
— А ты куда? — недовольно и чуть встревоженно спросила Скалли, принимая у него пробирку.
— А я попробую проверить, не была ли Лорен Маккалви «одиноким сердцем».
— Что?
— Понимаешь, каждая из эбердинских жертв участвовала в этой газетной глупости. Объявления о знакомствах, заочная переписка… Там это называлось «Клуб одиноких сердец». Полиция совершенно справедливо, хотя и безуспешно, отрабатывала версию, согласно которой некий маньяк выбирал себе жертв именно по объявлениям клуба… Хотя какими именно критериями он руководствовался, так и осталось непонятным.
— И ты полагаешь…
— Просто хочу удостовериться — да или нет. Нетривиальная интенсивность разложения у нас есть и там, и здесь. Если Лорен Маккалви писала в газеты, у нас будет еще одно совпадение. И мы тогда вполне сможем предположить, что и убийца совпадает.
— Убийца, приходящий на свидание с канистрой кислоты и выливающий ее на безропотно ждущую душа жертву? — спросила Скалли. И тут же рассердилась на себя: в ее голосе прозвучало слишком много иронии. Так иронизировать можно лишь тогда, когда у самой уже есть какая-то альтернативная версия, более здравая и пригодная для дальнейшей разработки; а у нее пока не было никакой.
Впрочем, Молдер не обиделся. Как всегда.
— Не знаю, Скалли, — проговорил он почти безнадежно. — Но надо же с чего-то начинать.