— Чашку чаю? — Мэриэн направилась в кухонную часть гостиной и сняла с плиты синий эмалированный чайник. — У меня есть кофе, но он растворимый.
— Лучше чай.
Когда Мэриэн склонилась над раковиной, я впервые заметил, какая она маленькая — не выше пяти футов двух дюймов. Рост не бросался в глаза, когда она стояла ко мне лицом, так как внимание отвлекалось на ее полноту.
Она поставила на плиту чайник, мы сели на стулья и принялись ждать, когда он вскипит. Думаю, мы оба надеялись, что собеседник начнет первым. Наконец она решила взять инициативу в свои руки.
— Макс иногда может быть настоящей занозой в заднице. — Это была не жалоба, а констатация факта.
— Я понимаю, что вы имеете в виду.
— В самом деле? — Ее карие глаза широко раскрылись.
— Нет — да, я хочу сказать — нет не в том смысле, как вы подумали, как мне кажется.
Слова снова загнали меня в ловушку. Полисемантическая извращенность языка. Я сделал паузу, чтобы подумать.
— Думаю, что понимаю, что именно вы чувствуете.
Но Мэриэн не позволила мне так легко отделаться.
— Хм… вы что, тоже влюблены в Макса?
— Он мой сосед, и я часто его вижу.
— И какие именно части?
— Вероятно, не те, какие видите вы.
— Я не возражаю против этих частей. — Она улыбнулась и закинула ногу на ногу, поправив юбку на бедрах. Кожа ее при комнатном освещении казалась желтоватой. — Но я говорю о том, как он обходится с людьми.
Я подумал о резком юморе Макса. Потом вспомнил швабру в баре и не смог сдержаться.
— Думаю, он любит верховодить людьми.
— Это верно, — пробормотала она, и я вдруг подумал, не ездила ли сама Мэриэн вместе с Максом на помеле или оттачивала на нем какие-нибудь трюки с веревками. Чайник засвистел, и Мэриэн встала. Она подошла к плите и обернулась ко мне через плечо:
— Молоко, сахар?
— Ничего.
— Вот и хорошо, а то, кажется, у меня их и не осталось. Стараюсь выдерживать диету. — Она поставила чашки на поднос, украшенный орнаментом из бычьих глаз.
Некоторое время мы молча прихлебывали чай. Я не знал, почему она вдруг решила пуститься со мной в откровенность, но, вероятно, Мэриэн в данном случае следовала принципу «от бури в любую гавань». Но как бы то ни было, один вопрос я все же хотел ей задать, и я его задал.
— Скажите, что вы в нем находите?
Это было стандартное клише, но я не хотел, чтобы и на этот раз меня поняли превратно.
Мэриэн помрачнела и задумалась. Сначала она облизнула нижнюю губу, а потом ее прикусила. Она покашляла, словно собиралась ответить, еще немного помолчала и тоже ответила избитым клише:
— Это трудно объяснить.
— Постарайтесь.
— Ну, вы же знаете, какой он…
— Только в некоторых частях.