Собрав листки рукописи, Гарриет вышла из спальни, а леди Плейнсуорт подошла к двери, прислушалась, дабы убедиться, что девочка не подслушивает под дверью, а потом повернулась к Энн:
– Поводья были перерезаны.
– Что? – совершенно ошеломленная, воскликнула та.
– Поводья на коляске лорда Уинстеда были перерезаны, – медленно, как умственно отсталой, повторила хозяйка.
– Это невозможно… – Энн осеклась, потому что знала ответ. Знала, кто мог это сделать.
Джордж Чевил.
Но как он ее здесь нашел? Откуда мог знать?..
Гостиница. Они с лордом Уинстедом просидели в обеденном зале около получаса. Любой, кто видел их вместе, мог бы предположить, что она поедет домой в коляске графа.
Энн уже давно смирилась с тем, что время не остудит гнев Джорджа и желание отомстить, но она и предположить не могла, что он настолько безрассуден, чтобы подвергать опасности жизнь еще одного человека, тем более титулованного, пэра. Смерть гувернантки никто не станет расследовать, но граф Уинстед – совсем другое дело.
Джордж, должно быть, сошел с ума. Другого объяснения его безрассудству Энн не находила.
– Лошади вернулись несколько часов назад, – продолжала леди Плейнсуорт. – Конюхов отправили за коляской, и они сразу увидели причину аварии. Это был чей-то злой умысел. Изношенная кожа не лопается по прямой ровной линии.
– Верно, – кивнула Энн, пытаясь осмыслить услышанное.
– Вряд ли в прошлом у вас были столь злопамятные враги…
У Энн пересохло в горле: скорее всего, ей придется солгать, ибо у нее не было другого…
Однако леди Плейнсуорт не стала дожидаться ответа и заявила:
– Это Рамсгейт! Он окончательно лишился рассудка, черт бы его побрал!
Энн в ошеломлении уставилась на свою хозяйку, совершенно не понимая, то ли благодарить леди Плейнсуорт за то, что избавила ее от необходимости лгать, то ли ужасаться из-за того, что услышала ругательства из уст благородной дамы.
Но, возможно, ее хозяйка и права, возможно, Энн не имела никакого отношения к происшествию с коляской и все это подстроил действительно маркиз Рамсгейт. Он вынудил лорда Уинстеда покинуть страну три года назад и вполне мог попытаться убить сейчас. А что касается гувернантки, то кому до нее есть дело.
– Он ведь обещал оставить Дэниела в покое! – бушевала тем временем леди Плейнсуорт, расхаживая по комнате. – Именно поэтому он и вернулся в Англию: думал, что его жизни больше ничто не угрожает. Лорд Хью даже поехал в Италию, чтобы лично заверить Дэниела, что его отец решил положить конец всей этой бессмыслице. – Она разгневанно фыркнула и сжала пальцы в кулаки. – Три года! Три года в изгнании. Неужели этого недостаточно? Дэниел ведь не убил его сына, а всего лишь ранил, да и то случайно!
Энн хранила молчание, не уверенная, стоит ли ей высказывать свои соображения по этому поводу, но леди Плейнсуорт развернулась и в упор посмотрела на нее.
– Полагаю, вы слышали эту историю.
– Да, в общих чертах.
– Ну да, конечно. Девочки наверняка рассказали вам все в подробностях, – леди Плейнсуорт сложила руки на груди, а потом снова опустила, и Энн вдруг поняла, что никогда еще не видела свою работодательницу в таком смятении. Дама тряхнула головой, а потом посетовала:
– Не знаю, как Виргиния с этим справится: отъезд Дэниела из страны три года назад едва ее не убил.
Должно быть, речь шла о матери графа. До сего момента Энн не знала ее имени.
– Ладно, – махнула рукой леди Плейнсуорт и добавила: – Полагаю, теперь вы можете поспать. Солнце уже опустилось за горизонт.
– Благодарю вас. Пожалуйста, передайте…
– Вы что-то сказали? – переспросила хозяйка.
Энн покачала головой: неприлично просить пожилую даму передать привет лорду Уинстеду, к тому же неразумно.
Леди Плейнсуорт направилась к двери, но потом остановилась.