Блокада Ленинграда. Хроника 872 дней и ночей народного подвига: читать начало книги онлайн

В Большом зале филармонии, переполненном зрителями, состоялся концерт, в котором приняли участие композитор Д. Шостакович, драматург Е. Шварц, артисты О. Иордан, Б. Горин-Горяинов, Б. Тенин и другие. Весь сбор от концерта – свыше 10 тыс. рублей – передан в фонд обороны.

Георгий Жуков связался с командующим 54-й армией Григорием Куликом, на которого возлагались большие надежды в попытках прорвать блокаду Ленинграда. Кулик сказал: «За 5–6 дней в районе Посадников Остров, станция Кириши противник из местных ресурсов, в том числе и из наших рельс, создал дзоты. Так как лесистая местность затрудняет обнаружение с наблюдательных пунктов, то вести прицельный огонь по дзотам невозможно. Поэтому приходится пехоте своими средствами брать дзоты». Жуков настаивал, чтобы Кулик не ждал наступления немцев, а сам уже завтра же (16 сентября) перешел в наступление на Мгу: «Противник мобильный, времени ему давать нельзя». Кулик ответил: «Завтра перейти в наступление не могу, так как не подтянута артиллерия… и не все части вышли на исходное положение». Но обещал выступить не позже 17 сентября. А в этот день немцы возобновили наступление и начали продвигаться вперед к южным окраинам Урицка и поселка Володарского.

Тяжелые танки KB прямо с конвейера Кировского завода отправлялись на передовые позиции.

Защитники Ленинграда делают, казалось бы, невозможное. Вынося из-под огня раненых, бывшая работница Кировского завода комсомолка Елена Иванова и сама была ранена в руку. После этого она спасла еще десять бойцов. Вторично раненная осколком снаряда, она все же пыталась вынести с поля боя тяжелораненого командира, однако из-за большой потери крови совершенно обессилела. На помощь ей пришли сами раненые. Командира вынес боец Минаков, санитарку – боец Поляков.

Немецкие войска захватили Павловск под Ленинградом.

Многих своих товарищей недосчитались в этот день колпинцы. Особенно тяжело они переживали гибель шестнадцатилетней дружинницы Жени Стасюк. Она не только перевязывала раненых. Когда погиб командир взвода и пулеметный огонь прижал бойцов к земле, девушка бросилась вперед и повела их в атаку. Вражеская пуля пронзила ей грудь.

Военный совет Ленинградского фронта принял, наконец, постановление об учете всех пищевых ресурсов в городе и в армии. Расход продовольствия сверх тех количеств, которые полагалось выдавать по карточкам, был категорически запрещен. Выдача кому бы то ни было разовых талонов (а их выдавалось до этого несколько тысяч) была запрещена.

Между тем вплотную приступил к работе прибывший 9 сентября в Ленинград Дмитрий Павлов, нарком торговли РСФСР и уполномоченный ГКО по обеспечению продовольствием Ленинграда и Ленинградского фронта. Дмитрий Васильевич был выдающимся организатором, и предпринятые им меры спасли не одну жизнь в блокадном городе. Павлов отобрал несколько сотен ленинградцев, проинструктировал их, и те прошли по городу, заглянули в каждый подвал, склад, вагон, где могло храниться съестное, и в итоге обнаружили: 8 тыс. тонн солода на пивоваренных заводах, 5 тыс. тонн овса в интендантстве, 4 тыс. тонн хлопкового жмыха в порту. Жмых этот раньше в пищу не применяли, считалось, что содержавшееся в нем ядовитое вещество (госсипол) опасно для здоровья. Павлов заставил провести несколько опытов, которые установили, что при высокой температуре госсипол разрушается. Все это свезли на хлебозаводы и стали добавлять к имевшейся пока муке. Павлов обратил внимание на то, что на мельницах за многие годы на стенах, потолках наросла мучная пыль. Ее тоже собирали, обрабатывали и добавляли в хлеб. Трясли и выбивали каждый мешок, в котором когда-то была мука. Подняли со дна Ладоги мешки с зерном с затонувших при бомбежке барж. Все это дало 31 тыс. тонн всевозможных суррогатов, что позволило кормить население города и войска в течение 25 дней. Павлов переговорил с возглавлявшим хлебопечение в городе Николаем Смирновым, и тот придумал заменитель масла, которым смазывали формы при выпечке хлеба. Ежедневный расход масла, таким образом, удалось уменьшить на 2 тонны.

Достигли наивысшего напряжения бои под Ленинградом. 6 дивизий противника при поддержке крупных сил авиации предприняли новую попытку прорваться к городу с юга. Военный совет фронта отправил в части приказ: «Рубеж Лигово – Кискино – Верхнее Койрово – Пулковские высоты – районы Московской Славянки – Шушары и Колпино имеют исключительное значение для обороны Ленинграда, а поэтому ни при каких обстоятельствах не могут быть оставлены», – так писал в своих воспоминаниях Георгий Жуков. Дословно приказ Жукова звучал так: «Учитывая особо важные в обороне южной части Ленинграда рубежи, Военный совет Ленинградского фронта приказывает объявить всему командному, политическому и рядовому составу, обороняющему указанный рубеж, что за оставление без письменного приказа Военного совета фронта и армии указанного рубежа все командиры, политработники и бойцы подлежат немедленному расстрелу». К сожалению, это было почти единственное, что он мог противопоставить мощи наступающего противника. Жуков не знал жалости и неумолимо поднимал и поднимал измотанные беспрерывными боями войска в контратаку на многократно превосходившего их врага. Лишь ценой огромных жертв он сумел, в конце концов, замедлить немецкое наступление.

На Ладожском озере близ устья Волхова штормом выбросило на прибрежные камни пароход «Ульяновск», захлестнуло волнами пароходы «Козельск», «Войма», «Мичурин» и другие суда с продовольствием для Ленинграда.

В эту же ночь произошла гибель судна с большим количеством гражданских и военных людей. Курсанты военно-морских училищ Ленинграда, успевшие повоевать, через Ладожское озеро должны были отправиться в тыл для формирования особого курсантского батальона. Когда они прибыли на станцию «Ладожское озеро», то получили приказ грузиться на баржу № 725, специально предназначенную для их перевозки. Но к этому времени баржа оказалась уже на треть загружена людьми из различных учреждений и другими пассажирами. В итоге, по разным данным, на барже оказалось от 1200 до 1500 человек, которым предстояло пересечь озеро с запада на восток до порта Новая Ладога. Баржа, ведомая буксиром «Орел», вышла в рейс в ночь на 17 сентября в условиях приближающегося шторма. Постепенно ветер крепчал, волнение усиливалось. Примерно в 3 часа ночи неожиданно корпус старой баржи не выдержал нагрузок, обшивка борта треснула, на судно стала поступать вода. Попытки заткнуть течь не увенчались успехом, так как на барже не было ни крепежного материала, ни инструментов. Затем образовались другие трещины в обшивке корпуса. Вода через образовавшиеся трещины устремилась в трюм, и баржа стала тонуть. Экипаж и курсанты пытались как-то поддержать плавучесть судна – с помощью ведер и ручной помпы старались откачать воду из трюма. Но воды поступало больше, чем ее успевали откачивать. Перекатывающиеся через палубу баржи волны смывали людей в озеро. В ту ночь температура воды колебалась от 10 до 12 °C, а температура воздуха не превышала 4–9 градусов. В таких условиях даже опытному пловцу трудно было выжить в воде.

Вскоре на горизонте показалась канонерская лодка «Селемджа», но она вынуждена была в течение дня отбивать налеты вражеской авиации. Когда баржа осела настолько, что ее палуба оказалась на уровне воды, буксир «Орел» вынужден был отдать буксировочный трос и стал маневрировать вокруг баржи, неустанно передавая сигналы SOS. В это время вражеские самолеты обнаружили баржу и стали ее бомбить. Отбомбившись, самолеты врага улетели. На палубе относительно безопасным местом была рубка, в которую стали собирать женщин, детей и подростков. Но накатившая волна смыла рубку в озеро. На рассвете командир буксира «Орел» с риском для буксира и его экипажа начал спасательные работы, не ожидая подхода других кораблей-спасателей. Пока баржа держалась на плаву, было решено сначала спасать людей с воды, несмотря на десятибалльный шторм. Буксир маневрировал вокруг баржи, подбирая людей. Ударами больших волн часть палубы баржи с сотнями людей на ней была оторвана от корпуса и смыта в воду. Более пяти часов буксир подбирал тонущих, но сам уже недопустимо осел под тяжестью спасенных и не мог больше принимать на борт погибающих в воде людей. Тогда контр-адмирал, находившийся на «Орле», потребовал от командира канонерской лодки «Селемджа» также приступить к оказанию немедленной помощи. Перегруженный буксир «Орел» с 216 спасенными людьми с баржи взял курс на Новую Ладогу. Еще 24 человека были спасены канонерской лодкой.

Точное число погибших в катастрофе баржи № 725 неизвестно из-за отсутствия полного учета пассажиров. Только по спискам военно-морских училищ, Военно-морской медицинской академии и Географического управления погибло 685 человек. Кроме них жертвами стали все дети, ученики ремесленного училища, члены семей офицеров, а также вольнонаемные – работники Артиллерийского и Технического управления ВМС и другие лица. Даже если на барже было 1200 человек, удалось спасти только 240 человек. Ладожская катастрофа относится по числу жертв к одной из крупнейших в истории мореплавания.

Немецкие войска под Ленинградом захватили город Пушкин. 42-я армия Ленинградского фронта после 10-дневных ожесточенных боев в районе уже сданного Красногвардейска (Гатчины) отошла на рубеж Лигово – Нижнее Кайрово – Пулково. Противник вышел к Финскому заливу в районе Стрельны и отрезал измотанные соединения 8-й армии от основных сил фронта. Так образовался приморский (ораниенбаумский) плацдарм, сыгравший большую роль в обороне Ленинграда. На этот день ситуация под Ленинградом выглядела так: с севера, востока и на юге оборону города держали 23-я, 42-я и 55-я армии; на западе на побережье Финского залива части 8-й армии удерживали плацдарм от Долгово до Ораниенбаума. 54-я армия тоже была отрезана от основных сил фронта восточнее Шлиссельбурга.

Гитлер запретил принимать капитуляцию, если она будет запрошена, от Москвы и Ленинграда.

Рабочий отряд Кировского завода готов к бою. В то же время кировцы дают фронту танки. Да и свой завод они превратили в крепость. На его территории построено 1053 метра баррикад, 18 артиллерийских дзотов, 27 блиндажей, 13 минометных гнезд. В стенах зданий рабочие пробили бойницы и установили 47 пулеметов. Впрочем, завод не многим отличается от переднего края. Ежедневно на его территории разрываются десятки вражеских снарядов.

Начальник генерального штаба сухопутных войск Германии Гальдер записал в военном дневнике: «Кольцо окружения вокруг Ленинграда пока не замкнулось так плотно, как этого хотелось бы… Положение здесь будет напряженным до тех пор, пока не даст себя знать наш союзник – голод».

Совершен один из двух самых крупных за всю войну авиационных налетов на Ленинград (второй последовал 27 сентября): в нем участвовало 276 самолетов, в течение дня город подвергся 6 бомбежкам. Были произведены значительные разрушения; много человек погибло. В большое пятиэтажное здание эвакогоспиталя на Суворовском проспекте, в котором размещались раненые, попали три крупнокалиберные фугасные бомбы и много зажигательных бомб, в результате чего произошел обвал трех капитальных стен. Возникший пожар стал стремительно распространяться по обнаженным конструкциям и быстро охватил все этажи. Обвалилось большинство лестничных клеток. Уже через 15 минут после взрыва бомб здание превратилось в огромный костер. Многие раненые и сотрудники госпиталя были застигнуты врасплох огнем и дымом. Многие пытались спастись через окна, проломы в стенах и падали с высоты нескольких этажей. Варварский налет фашистской авиации на госпиталь явился причиной гибели 600 раненых бойцов. Погибло также много людей из медицинского и обслуживающего персонала. Одновременно с бомбежкой артиллерия противника в течение 18 часов обстреливала город.

8-я армия перешла в наступление в общем направлении на Красное Село, и, хотя оно скоро захлебнулось, немцы были вынуждены перебросить сюда части из-под самого опасного для советских войск направления Урицк – Ленинград.

Ставка в очередной раз отдала приказ командующему 54-й армией Григорию Кулику, действовавшему под Шлиссельбургом, перейти в решающее наступление: «В эти 2 дня, 21 и 22, надо пробить брешь во фронте противника и соединиться с ленинградцами, а потом уже будет поздно. Вы очень запоздали. Надо наверстать потерянное время. В противном случае, если вы еще будете запаздывать, немцы успеют превратить каждую деревню в крепость, и вам уже никогда не придется соединиться с ленинградцами». Однако и на сей раз Кулик ограничится местными боями.

Государственный комитет обороны (ГКО) поручил Гражданскому воздушному флоту (ГВФ) ежедневно доставлять в осажденный гитлеровцами Ленинград продовольствие, вооружение, боеприпасы. Выполнение этого задания было возложено на Московскую авиагруппу ГВФ особого назначения. Эти поставки не могли радикально изменить ситуацию в городе и на фронте – сколько груза могли перевезти несколько самолетов? Задуманы они были для другого: для снабжения продовольствием и другими необходимыми товарами ленинградского руководства.

Задолго до рассвета батальон 576-го полка 115-й стрелковой дивизии, которым командовал капитан В.П. Дубик, без артиллерийской подготовки, на рыбачьих лодках, яликах и самодельных плотах переправился через Неву. Бесшумно взобравшись по крутому обрывистому берегу, бойцы внезапным ударом выбили гитлеровцев из первой траншеи и двинулись дальше. Затем на отбитый у врага в районе Московской Дубровки клочок невского берега высадилось еще несколько подразделений той же дивизии и батальон 4-й бригады морской пехоты. Так образовался знаменитый Невский «пятачок», героями которого не раз потом восхищались даже видавшие виды ленинградцы.

Иосиф Сталин в ответ на доклад Георгия Жукова о том, что «немецкие войска под Ленинградом при атаках гонят перед собой женщин, детей, стариков, которые кричат: „Не стреляйте! Мы свои!“, чем ставят красноармейцев в исключительно сложное положение», продиктовал следующий приказ: «Говорят, немецкие мерзавцы, идя на Ленинград, посылают впереди своих войск стариков, старух, женщин, детей… Говорят, среди ленинградских большевиков нашлись такие люди, которые не считают возможным применить оружие к такого рода делегатам. Я считаю, что если такие люди имеются среди большевиков, то их надо уничтожать в первую очередь, ибо они опаснее немецких фашистов. Мой совет: не сентиментальничать, а бить врага и его пособников, вольных или невольных, по зубам… Бейте вовсю по немцам и по их делегатам, кто бы они ни были, косите врагов, все равно, являются ли они вольными или невольными врагами…»

В течение 3 дней (21–23 сентября) немецкая авиация (до 500 бомбардировщиков) совершила ряд массированных налетов на корабли Балтийского флота и Кронштадт. Но наша артиллерия и атаки истребителей не позволили нанести флоту существенный ущерб. В этом им неоценимую помощь оказали впервые использованные отечественные радиолокаторы РУС-2. Локаторы, установленные вблизи Ораниенбаума на предельном удалении от РЛС (180–200 км) засекли эшелоны бомбардировщиков противника. Данные были переданы на пункты управления ПВО Балтийского флота и Ленинграда. 25 самолетов противника были уничтожены, большое количество повреждено.

Вблизи Петергофа гитлеровцы окружил наш дзот, в котором находились 76-миллиметровое орудие и пулемет. До этого гарнизон дзота, возглавляемый бывшим студентом Кораблестроительного института Юрием Никитиным, двое суток отбивал яростные атаки противника. На поле боя стояли подбитые вражеские бронетранспортеры, лежали десятки трупов. Но наступил момент, когда дзот оказался в окружении и телефонная связь с ним прекратилась. Пробравшийся в штаб 264-го отдельного пулеметно-артиллерийского батальона связной сообщил, что гитлеровцы блокировали все ходы сообщения, ведущие в дзот, и что нет никакой возможности эвакуировать раненых. Он сообщил также, что Юрий Никитин ранен в обе ноги.

Группа добровольцев собиралась выступить на помощь попавшим в беду товарищам, когда неожиданно зазвонил телефон. Кому-то из гарнизона окруженной огневой точки удалось исправить повреждение на линии, и в штабе батальона услышали голос Юрия Никитина: «Через вентиляционные каналы нас забрасывают гранатами. Бьемся до конца. Сдаваться не собираемся…» Связь снова прервалась. Затем с той стороны, где находился дзот, донесся грохот. Артиллеристы и пулеметчики взорвали огневую точку. Они погибли непобежденными.

Ленинградец Георгий Князев записал в дневнике:

Немецкий Генштаб принял директиву: «… б) Сначала мы блокируем Ленинград (герметически) и разрушим город, если возможно, артиллерией и авиацией… в) Когда террор и голод в городе сделают свое дело, откроем отдельные ворота и выпустим безоружных людей… г)…весной проникнем в город, вывезем все, что осталось живое, в глубь России или возьмем в плен, сровняем Ленинград с землей и передадим район севернее Невы Финляндии».

Итоги первых трех месяцев войны: немцы полностью захватили Белоруссию, Молдавию, Прибалтику, Левобережную Украину, большую часть Ленинградской области, значительную часть Карелии, блокировали Ленинград с суши.

Немецкие войска захватили Петродворец.