Блокада Ленинграда. Хроника 872 дней и ночей народного подвига: читать начало книги онлайн

4 сентября 1941 года город подвергается первым артиллерийским обстрелам со стороны оккупированного немецкими войсками города Тосно.

6 сентября 1941 года Гитлер останавливает наступление группы войск «Север» на Ленинград, уже достигших пригородов, и приказывает фельдмаршалу Леебу отдать все танки Гепнера и значительное число войск для того, чтобы «как можно быстрее» начать наступление на Москву. В дальнейшем немцы продолжали окружение города кольцом, удаленным от центра города не более чем на 15 км, и перешли к длительной блокаде. Так Гитлер, представивший огромные потери, которые он понесет, вступив в бои в городе, обрек его население на голодную смерть.

Гитлеровские войска захватили Шлиссельбург, перерезав последнее сухопутное сообщение Ленинграда с остальной страной. Связь с Большой землей оставалась только по Ладожскому озеру и по воздуху. Началась 872-дневная блокада города (в ряде источников – 871 день, в литературе и на памятниках встречается округление – 900 дней и ночей).

По официальным данным, от голода умрет 641 тыс. жителей. Лишь в 1985 году постановлением ЦК КПСС и Совета Министров СССР на граждан, работавших в период блокады (с 8 сентября 1941-го по 18 января 1943 года) на предприятиях, в учреждениях города и награжденных медалью «За оборону Ленинграда», будут распространены льготы, установленные для лиц, состоявших в годы войны на штатных должностях по вольному найму в частях действующей армии.

Авиация противника произвела первый массированный налет на Ленинград: на город было сброшено 6327 зажигательных и 48 фугасных бомб. Бомбежка вызвала 178 пожаров.

Во время этого налета произошел один из самых таинственных и трагических случаев за всю Ленинградскую блокаду: сгорели Бадаевские продуктовые склады. Советские историки уверяли, что сгорели они в результате налета: склады деревянные, располагались кучно. Однако в этом происшествии было несколько очень странных моментов. Все пожары в ту ночь были довольно быстро потушены – кроме Бадаевского: склады горели более 5 часов. Почему продукты, уже в условиях блокады, хранились так небрежно, почему не была усилена их пожарная часть? Пожарная охрана города насчитывала уже почти 12 тыс. человек (это помимо рядовых жителей, которые каждую ночь дежурили на крышах своих домов). Зато загоревшиеся Бадаевские склады сразу же были оцеплены войсками НКВД, которые выстрелами отгоняли ленинградцев, сбежавшихся наскрести хоть немного горелой муки. Далее, советские историки уверяли: версия о том, что пожар на Бадаевских складах был одной из главных причин голода, не соответствует действительности. На складах было всего 3 тыс. тонн муки и 2,5 тыс. тонн сахара – по действовавшим тогда нормам, полуторасуточный расход муки и трехсуточный расход сахара для города (1 тыс. тонн горелой муки и 900 тонн горелого сахара потом использовали пищевые предприятия города; самой голодной зимой 1941–42 годов землю Бадаевских складов, в которую впитался жженый сахар, выкапывали и ею даже торговали на ленинградских толкучках, – землю заливали водой, процеживали, а мутную сладкую воду кипятили и пили). Однако, узнав о пожаре на Бадаевских складах, Сталин сказал Жукову: «Погибли большие запасы продовольствия». Ленинградцы были уверены, и говорили об этом открыто, что склады были подожжены: возможно, проворовавшимися работниками, возможно – войсками НКВД: немцы были у самого города, а установка была такова – ни килограмма зерна, ни литра бензина не должно достаться врагу.

Впрочем, никакого серьезного запаса в Ленинграде в принципе не существовало – город жил на привозных продуктах, питаясь «с колес». В конце июля 1941 года в наличии был примерно недельный запас продуктов. Более того, создать стратегические запасы продовольствия для города с почти трехмиллионным населением было практически невозможно, тем более в условиях августа-сентября того года.

Интересно, что именно в этот день Военный совет Ленинградского фронта по настоянию Ворошилова и Жданова утвердил план мероприятий по выводу из строя важнейших промышленных и оборонных объектов города, а также (с одобрения Сталина) план уничтожения кораблей Балтийского флота и судов торгового флота. Прилетевший в Ленинград 10 сентября Жуков прикажет отменить минирование кораблей. В 1950 году он вспомнит: «Как вообще можно минировать корабли? Да, возможно, они погибнут. Но если так, они должны погибнуть только в бою, стреляя. И когда потом немцы пошли в наступление на приморском участке фронта, моряки так дали по ним со своих кораблей, что они просто-напросто бежали. Еще бы! 16-дюймовые орудия! Представляете себе, какая это силища?» Сталин, кстати, узнает от Жданова об отмене Жуковым решения Военного совета, а фактически – его Верховного распоряжения, но никак не станет комментировать «самоуправство» Жукова: он не сможет не оценить смелости и дальновидности нового командующего фронтом.

Войска противника из района Красногвардейска (Гатчины) начали новое наступление на Ленинград – на участке от Ропши до Колпино.

Сразу же после успешной ликвидации Георгием Жуковым Ельнинского выступа Иосиф Сталин срочно вызвал Георгия Константиновича в Москву и рассказал о серьезном положении на Ленинградском фронте. Кто-то из членов Государственного комитета обороны – Жуков не назвал его фамилию – заметил с места: «Мы здесь докладывали Сталину, что командование Ленинградским фронтом едва ли сумеет выправить положение». «Сталин осуждающе посмотрел на говорившего, но продолжал молчать, устремив взор на карту. Неожиданно он спросил: „А как вы, товарищ Жуков, расцениваете обстановку на московском направлении?“». Георгий Константинович сказал, что немецкая группа армий «Центр» понесла большие потери и без пополнения немцы не начнут наступление на московском направлении. Кроме того, они ведут активные действия под Ленинградом, что тоже отвлекает большие резервы. Сталин выслушал Жукова и совершенно неожиданно для Георгия Константиновича сказал: «Вам придется лететь в Ленинград и принять от Ворошилова командование фронтом и Балтфлотом».

Началась Синявинская наступательная операция войск 54-й армии под командованием Маршала Советского Союза Григория Кулика и Ленинградского фронта, продолжавшаяся до 26 сентября. Целью операции был прорыв блокады Ленинграда. Однако из-за недостатка сил и вооружений 54-я армия продвинулась на синявинском направлении только на 6–10 км, а соединения Ленинградского фронта захватили в районе Московской Дубровки лишь небольшой плацдарм.

В этот день на кавалькаде из легковых машин на фронт у Красного Села, в 25 км от Ленинграда, прибыл Климент Ворошилов. Тут произошел эпизод, который потом оброс множеством легенд. Одни говорили, что когда наши войска под шквальным огнем противника начали отступать, Ворошилов с группой офицеров бросился вперед, остановил солдат, те же, увидев Ворошилова, стоявшего в полный рост, устыдились и пошли в наступление. Однако, по воспоминаниям очевидца, Ворошилов всего-навсего вышел из машины, поговорил с командиром подразделения, который, крутя ус, пообещал, что сейчас поднимет дивизию в бой. А дивизия эта – необстрелянная дивизия народного ополчения, состоявшая из пожилых или совсем молодых людей, с одной винтовкой на пятерых, под огнем противника лежала в окопах. Ворошилов мрачно заметил усатому командиру, что, видимо, только присутствие маршала подвигло его принять решение перейти в наступление. Английский журналист Александр Верт выскажет предположение, будто Ворошилов, осознавая свою вину за отступление войск в Прибалтике и под Ленинградом, приехал на фронт искать смерти на поле боя. Как бы там ни было, в личной храбрости Клименту Ефремовичу отказать было нельзя.

В этот день Георгий Жуков прибыл в Ленинград и сменил Климента Ворошилова в должности командующего войсками Ленинградского фронта. Жуков до своего следующего нового назначения, последовавшего 10 октября, принял энергичные меры по защите Ленинграда: усилил противотанковую оборону, начал строительство глубокоэшелонированной обороны на наиболее уязвимых участках, снял большую часть моряков с кораблей на сушу, а с конца сентября организовал активные боевые действия. Жуков вернется в Ленинград в 1943 году руководить прорывом блокады.

Военный совет Ленинградского фронта принял постановление о рациональном использовании электроэнергии в Ленинграде. К началу блокады было утрачено около 70 % энергетических мощностей города. Энергия шла на оборонные и промышленные предприятия Ленинграда. Уже осенью в жилые дома перестали подавать свет.

Йозеф Геббельс записал в дневнике: «Мы должны постепенно подготовить народ к ведению продолжительной войны. С распространением необоснованных иллюзий нужно покончить… Мы в дальнейшем не будем утруждать себя требованиями капитуляции Ленинграда. Он должен быть уничтожен почти научно обоснованным методом».

Под обстрелом в Ленинграде полностью разрушено пятиэтажное здание на Лермонтовском проспекте, 13. Удалось спасти 24 человека. 18 погибло. На пятом этаже этого дома среди готовых рухнуть обломков оказался годовалый ребенок. Бойцы 327-го участка МПВО Ленинского района Ханин и Гардашник с риском для жизни проникли в разбитую комнату и спасли малыша. В эту ночь на Кировский завод упало 627 зажигательных и 14 фугасных бомб. Бойцы МПВО и рабочие быстро ликвидировали последствия налета. Шестидесятилетний рабочий Г.И. Милинг не покинул своего поста на крыше даже после того, как был ранен в лицо осколком разорвавшейся поблизости фугасной бомбы. Обливаясь кровью, он погасил упавшую рядом зажигалку.

Достигли высшего накала бои под Ленинградом в районе Вороньей горы. В этот день стоявшая там советская артбатарея отразила 10 атак танков и пехоты. Это была так называемая батарея «А», вооруженная 9 орудиями, снятыми с крейсера «Аврора» (отсюда и название); она состояла из 200 человек – тоже, главным образом, моряков с «Авроры», а также артиллеристов Кронштадта и Ленинграда. В неравной схватке погибли расчеты 1, 2, 3 и 4 орудий, лейтенант А.А. Антонов и политрук А.А. Скулачев подорвали себя и окруживших их немцев гранатами. Раненых моряков гитлеровцы привязали колючей проволокой к стволам орудий, облили бензином и сожгли заживо. Батарея продолжит сопротивление до 14 сентября, когда, израсходовав все боеприпасы, уцелевшие моряки (около 100 человек) подорвут оставшиеся орудия и отступят к Пулково. К концу 1943 года немцы превратят Воронью гору в один из самых мощных укрепленных пунктов «Северного вала», и отсюда тяжелая артиллерия противника будет вести обстрел южной и центральной части Ленинграда.

11 сентября сигнал воздушной тревоги звучал в городе одиннадцать раз.

Пять летчиков 191-го истребительного авиаполка – Егор Новиков, Иван Грачев, Николай Кузнецов, Владимир Плавский и Василий Добровольский – атаковали сорок фашистских пикирующих бомбардировщиков Ю-87, сбив 7 из них. Когда один из «Юнкерсов» попытался ускользнуть, младший лейтенант Новиков, уже не имея боеприпасов, догнал его и ударил крылом по фонарю кабины. Вражеский самолет врезался в землю. Новиков благополучно привел свой истребитель на аэродром.

В Ленинграде произведено второе снижение норм продовольствия, выдаваемого по карточкам: рабочим и ИТР (инженерно-техническим работникам) стали отпускать по 500 граммов хлеба в день (вместо 600 на первое снижение, 2 сентября), служащим и детям до 12 лет – по 300 (служащим норму снизили на 100 г, детям норму не снизили), иждивенцам – по 250 г (вместо 300).

В городе проведен переучет всех съестных припасов, скота, птицы, зерна. Исходя из фактического расхода на обеспечение войск и населения, имелось: муки и зерна на 35 дней, крупы и макарон на 30, мяса на 33 дня, жиров на 45, сахара и кондитерских изделий на 60 дней. Почти отсутствовали картофель и овощи. Армия и Балтийский флот располагали дополнительно некоторым количеством «неприкосновенного запаса», но он был весьма незначительным. Чтобы растянуть ничтожные запасы муки, по решению Ленгорисполкома к ней подмешивалось 12 % солодовой, соевой и овсяной муки, 2,5 % размолотых жмыхов и 1,5 % отрубей.

Закрылись столовые и рестораны. Весь скот, имевшийся в колхозах и госхозах, был забит, мясо сдали на заготовительные пункты. Кормовое фуражное зерно перевезли на мельницы с тем, чтобы перемолоть и использовать в качестве добавки к ржаной муке. Администрацию лечебных заведений обязали вырезать из карточек граждан, находящихся на лечении, талоны на продукты за время их пребывания в больницах. Такой же порядок распространялся и на детей, находившихся в детских домах. Занятия в школах отменены до особого распоряжения.

Советские войска оставили Красное Село (Царское Село) под Ленинградом.

Указом Президиума Верховного Совета СССР из экипажа парохода «Казахстан» 7 человек «за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с германским фашизмом и проявленные при этом доблесть и мужество» были награждены орденами Красного Знамени. 28 августа 1941 года «Казахстан» в числе других военных и торговых судов Балтийского флота провел эвакуацию гарнизона и жителей Таллина. На его борту было 3,5 тыс. человек. При первом же налете немецкой авиации взорвался боезапас; из всей команды уцелели эти семеро. Моряки под непрекращающимся обстрелом боролись с огнем. И выстояли, и привели «Казахстан» в Кронштадт.

К причалам мыса Осиновец с восточного берега Ладожского озера пришли две баржи, доставив 626 тонн зерна и 116 тонн муки. Так начала действовать блокадная «артерия» Ленинграда. Коммуникация приобрела стратегическое значение – по ней направлялись в город из глубины страны пополнение в войска, боеприпасы, топливо. Отсюда они переправлялись на баржах и небольших судах на западный берег, а затем их доставляли в Ленинград по железной дороге. Пропускная способность этого пути была невелика. Сильные осенние штормы и непрерывные бомбардировки врага значительно замедляли темп перевозок. С 12 сентября по 15 ноября, когда навигация официально закончилась, по Ладоге удалось доставить 24 097 тонн зерна, муки и крупы, более 1130 тонн мяса, молочных продуктов и других грузов. Каждый рейс по озеру был подвигом.

Немцы под Ленинградом начали наступление в общем направлении на Урицк и, прорвав оборону, заняли Константиново, Сосновку, Красногвардейск (Гатчину).

5-я дивизия народного ополчения, сформированная в Выборгском районе Ленинграда, спешно направлена в район Пулково. Вместе с ополченцами пришли сюда с оружием в руках секретарь Выборгского райкома партии Н.А. Смирнов, работник райкома А.С. Петров, секретари ряда партийных организаций – завода «Русский дизель», Лесотехнической академии, Политехнического института. Среди выборжцев, занявших боевой рубеж у стен Ленинграда, был полк василеостровцев, состоявший из работников ленинградских учреждений Академии наук СССР, Академии художеств, студентов и преподавателей Ленинградского университета. Едва заняв окопы, дивизия вступила в бой.

Военный совет Ленинградского фронта постановил приравнять к военным объектам системы водопровода и канализации Ленинграда.

Как только стало понятно, что город оказался в блокаде, настроение его жителей стало меняться в худшую сторону. Чтобы быть в курсе того, о чем думает население, военная цензура вскрывала все письма – некоторые, в которых горожане высказывали крамольные мысли, изымались. В августе 1941 года цензура изъяла 1,5 % писем. В декабре – уже 20 %.

Георгий Жуков докладывал начальнику Генштаба Борису Шапошникову, что положение под Ленинградом еще сложнее, чем «казалось Генштабу». Противник наступает, резервов у Ленинградского фронта нет: «приходится приостанавливать наступление и развитие прорыва случайными отрядами, отдельными полками и вновь формируемыми рабочими дивизиями… Мною принято в Ленинградском фронте всего 268 самолетов, из них исправных только 163». Но за эти несколько дней Жуков уже успел организовать артиллерийскую завесу – поставить на передний край все имевшиеся орудия, вплоть до снятых с кораблей Балтийского флота орудий и зениток ПВО. Утром 14 сентября был нанесен первый удар и освобождены Сосновка и Финское Койрово.