Та, кого больше нет: читать начало книги онлайн

– А я домой. Нам еще часа два ехать, зато прибываем к вокзалу, а там метро – и я дома. Бери еще, не стесняйся!

– Нет, всё. Этот – последний, а то я лопну.

Публика подходила со своими припасами, остановка уже напоминала закусочную. Общительный Саша с банкой пива неожиданно вынырнул откуда-то сзади и опять завел разговор с девушками.

– Так вы, правда, чужие? А я подумал, сестры, такие хорошенькие: одна – черненькая, другая – рыженькая.

– Ты что, подслушиваешь? Иди отсюда со своим пивом! Отстань! – дружно погнали его Лида и Лия.

– Вы чего такие злые! Тут купить нечего, вот я и с пивом. Всегда у заправок кто-то торгует, а здесь пусто.

Лида внимательно посмотрела в огорченное простодушное лицо парня. Определенно, она никогда его не встречала ни в клубе, ни в городе. Глаза чистые серо-голубые, прямой нос в веснушках, светлые волосы «ёжиком» на солнце отдают рыжиной, но его можно считать и русым. Рост очень приличный, на голову выше Лиды, а она метр семьдесят семь. Таких трудно не заметить.

– Он голодный, наверное, – тихонько сказала она, просительно глянув на Лию.

– Ладно, отдадим эти последние два. Куда их девать? Только выбросить.

Лия протянула Саше пакет.

– Вот тебе пара пирожков, но с условием: больше к нам не подкатывай.

– Ой, спасибо, девчонки! Буду молчать, как рыба.

…Удар – сильная боль… ещё удар – невыносимая боль… темно… «Что это?!» Лида очнулась. Как в аду: крики, стоны, везде окровавленные люди. Больно дышать, больно пошевелиться, во рту соленый привкус крови. «Что с носом? Ой, лучше бы не трогала! Почему автобус лежит на боку? Это авария! Надо выбираться отсюда. А как Лия?». Соседка, на которую Лида навалилась плечом, не подает признаков жизни. Лида отстегивает свой ремень и хочет освободить Лию, но левая рука не подчиняется, дикая боль стреляет в плечо, да ещё мешает рюкзачок соседки, закрывает защелку. Она изловчилась, взяла его правой рукой, надела лямки на шею, рюкзачок повис на груди, в эту импровизированную перевязь осторожно за кисть пристроила левую руку, стало легче. Нажала на замок ремня. В этот миг кто-то схватил и потащил Лиду. «Ой, не трогайте меня, больно!» Она опять теряет сознание. Очнулась, лежа на земле. Над головой небо, дует ветерок. Лежа плохо дышать, нос разбит, кровь стекает в горло. Напряглась, подогнула ноги, оперлась правой рукой и села. Картина жуткая. На земле, на траве, на асфальте веером лежат скрюченные, изломанные, окровавленные люди, десятки людей, некоторые кричат или стонут, другие молчат и не шевелятся. Рядом с ней лежит неподвижная бледная Лия, голова ее в крови, правый рукав рубашки разорван и окровавлен. «Что бы ей под голову положить? Как же больно! Снять рюкзак? Левое плечо у меня выбито или сломано, но одна рука шевелится». Лида измучилась, решая задачу, как одной рукой приподнять голову Лии и подсунуть рюкзак. Надо кого-то попросить помочь. Недалеко поперек дороги на боку лежит автобус. Перед автобуса – смят, задняя стенка зияет дырой распахнутого люка, окна разбиты. С той стороны какие-то люди бегом подносят все новые тела. За автобусом происходит что-то страшное, там дым и пожар, но Лиде не видно причину. С другой стороны подъезжают и останавливаются машины, много машин, из них выходят люди и бегут к автобусу. Кто-то командует всеми спасателями. «Подносите сюда! И бегом за остальными! Через верхний люк и сзади! А вы забирайте и везите в больницу! Сейчас рванет!» К Лиде подбегают двое мужчин. Один протягивает руку и трогает за шею Лию. «Этой уже не помочь. Бери живую, а я – того парня». Второй берет Лиду на руки, закидывает на плечо, Лида видит оставленную Лию и хочет сказать, что ее тоже надо взять. Она напрягается, но боль опять выключает сознание.

Лиде повезло, что в Искитимском травмпункте она оказалась в числе первых пациентов. Не пришлось ждать очереди, лежа в коридоре. Вывих левого плеча вправили, перевязали, нос починили, ребра не были сломаны, ссадины и порезы от стекла на голове оказались мелкими. Все внутренние органы целы, как показало УЗИ. Ей вкололи обезболивающего, до постели она дошла на своих ногах. Некому было проводить: пострадавшие начали прибывать лавиной. Как легла, так и проснулась утром, видимо, еще и снотворное добавили. Палата была заполнена, все четыре кровати заняты. Ближе к двери лежали две сильно загипсованные пожилые женщины: у одной – шея, рука и нога, у второй – две руки и две ноги. Рядом с Лидой через узенький проход с тумбочкой оказалась девочка-подросток с ногой на растяжке. На краешке кровати у девочки сидела женщина в наброшенном на плечи халате. Она выглядела усталой и встревоженной, а девочка, напротив, была бодра, возбуждена и тараторила без умолку.

– Мам, я все видела, я у окна сидела. Этот козел на иномарке обгонял наш автобус. Там впереди маршрутка ехала. А по встречной шел бензовоз, скорость приличная была, он притормозил, его занесло поперек, он наш автобус боком цепанул. Автобус как подпрыгнет, перевернется – и полетел на обочину. Отшвырнуло далеко, поэтому не сразу загорелся. Бензовоз треснул, бензин потек. Я это потом увидела, а сразу было – бах! – трах! – больно, страшно, свалка, люди, сумки, осколки… Если бы не ремни, всем бы бошки поотрывало. Не плачь, мамочка, мы же все живые! Я ногу о переднее сиденье шарахнула. А у папы только шишка была на лбу. Он меня сам через люк вытащил, отнес и положил. А потом его позвали помогать вытаскивать других. А тут огонь дошел до автобуса – как рвануло! Столб огненный… Но с папой же все хорошо?

– Да, Сонечка, ему повезло, что он спиной был к взрыву, нес кого-то на плечах. Его из ожогового центра обещали домой отпустить на амбулаторное лечение. Он мне позвонил оттуда, я полночи искала, куда тебя увезли: то ли в Искитим, то ли в Линево, то ли в Бердск. Папа рассказал, что самые тяжелые у них в ожоговом центре – это те, кто подошел поближе, чтобы снять на телефон аварию.

– Ну, придурки! Теперь будут «Тик-ток» из больницы вести.

– С обожженными лицами? Долго еще не будут.

Вошла медсестра со стаканчиком термометров, пошла по кругу. Лиде и Соне выдала в руки, остальным пристроила под мышки сама.

– Левченко, хватит уже, скоро обход. Я вас пустила только на минутку дочку повидать, время же не приемное.

– Спасибо огромное! – Женщина поднялась со слезами на глазах, проходя мимо сестры, быстро сунула ей что-то в карман. – Поправляйся, Сонечка!

Едва мать вышла, девочка сразу заговорила с Лидой.

– Привет! У меня перелом бедра и лодыжки, подозрение на сотрясение мозга. А у тебя?

– Нос сломан, плечо вывихнуто, – автоматически включилась в разговор Лида.

– А голова в повязке почему? И волосы клочьями торчат.

– Так, ерунда, рассечена кожа на затылке. Шов наложили. Жаль только волосы состригли! Да еще спешили, неровно получилось.

– Да нас много сразу привезли: и люди на своих машинах и «скорые». Тебе повезло, такие легкие, как ты, лежат на кушетках в коридоре. А тяжелых и с ожогами в Новосибирск увезли ночью. И папа мой там. Он, когда меня вытащил, пошел помогать вытаскивать других. А тут огонь дошел до автобуса – как рвануло! Столб огненный. Но папе повезло, что он спиной стоял.

Вошла медсестра, вкатила тележку, собрала термометры, раздала тарелки с кашей и стаканы с компотом. Лида осторожно спустила ноги и села. Голова немного закружилась. Лида поела сама, Соня кашу проигнорировала, зашуршала мамиными гостинцами, двоих сильно загипсованных покормила санитарка с ложки. Медсестра с тележкой собрала посуду.

– Левченко, убери продукты в тумбочку. У тебя еще пакет фруктов в холодильнике, не забудь.

– Я же не могу встать!