Сегодня Даймон был одет с иголочки, сразу скажешь, что высокородный, не то, что я в кожаной броньке, в которой удобно летать на Бусинке. Да, мне так больше нравится, чем в слиянии, и, хотя элементаль ворчит, что я лентяйка, ей и самой нравится летать со мной в доставке.
— Судя по этим цветам, вы не сильно расстроились, что я пропал! — рявкнул вдруг Октаголд, и я этого вытерпеть не смогла.
— Да как ты смеешь?! — я быстро оказалась рядом с ним и оттолкнула к выходу. — Как ты смеешь приходить через месяц, как появился и что-то мне предъявлять?! Это ты пропал неизвестно куда, это ты не стремишься узнать, кто твоя жена и почему мы поженились! Скотина! Вылетел отсюда! — я открыла дверь и что есть силы толкнула Октаголда магией на улицу. Характер у меня за последний месяц испортился очень сильно, не терплю, когда мне противоречат. Бусинка говорит это все магия виновата.
Октаголд вылетел за дверь, но, когда я обернулась, он уже стоял передо мной со сверкающими злостью глазами. Чудеса телепортации?
— Не тебе, безликое создание, мне указывать и что-то предъявлять! И не смей выталкивать меня из дома, словно я шелудивая шавка!
— Конечно нет! — я даже на цыпочки привстала, чтобы он не давил на меня своим ростом. — Ты хуже!
— Не зли меня, девчонка, я пришел к тебе по-хорошему!
— Так и я по-хорошему требую развода!
— Чтобы встречаться со своими ухажерами?
— А это уже будет не твое дело, это и сейчас не твое дело!
— Я твой муж!
— Которому нет дела до жены!
— Я мир спасал!
— Да мне все равно!
— Птичка, не зли меня, никаких других мужчин возле тебя не должно быть! — он ткнул в сторону букета пальцем, и тот вмиг рассыпался трухой.
— Ах так! — возмутилась я, — Тогда получай!
Я применила магию, и его дорогой камзол распался на куски, потому что нитки улетели, извиваясь как змейки.
Даймон проводил нитки взглядом, посмотрел на куски материи под ногами, рыкнул и, схватив меня, оторвал рукав у куртки.
Я рассвирепела: это была дорогая амуниция. Я взвизгнула и кинулась на Даймона с кулаками. Била его куда придется, отчаянно пищала, позабыв, что у меня есть магия.
Октаголд схватил меня, прижал к себе, не давая шевелиться. Он тяжело дышал мне в макушку и сильно прижимал меня к своему телу.
— Успокойся, птичка, все хорошо…
— Не смей, — я не выдержала и расплакалась, — не смей так меня называть. Только он меня так называл, а ты — не он.
— Я — это он, бешеная ледяная, если в следующий раз я что-нибудь забуду, просто ударь меня хорошенько по голове, — услышала я его насмешливый голос, замерла, не в силах поверить в то, что он говорит, — но мы еще обсудим, кто носит тебе цветы.
— А я обсужу с тобой, с кем ты там танцуешь на балах! — я уже не хотела плакать, но слезы все равно текли из глаз.
— Птичка, — Даймон повернул меня к себе и заглянул в глаза. — Прости меня! Я не должен был так надолго тебя оставлять.
— Это правда ты? — я все еще не могла поверить, что мой Даймон вернулся.
— Я очень надеюсь, что я больше ничего не забуду, — его губы коснулись поцелуем моих: знакомо, нежно.
Я всхлипнула и прижалась к нему сильнее.
— Давай в постель, пока он опять чего-нибудь не забыл, — подкалывала меня Бусинка.
А я была счастлива и пообещала себе, что, если этот несносный мужчина опять что-то забудет, то сразу получит по голове для восстановления памяти, это, оказывается, помогает.