Я замираю.
Не дышу.
Знаю, что он движется ко мне. Я знаю, что он уже близко, почти вплотную. Моя кожа реагирует на его присутствие быстрее, чем я успеваю осознать. Внутри всё напрягается, но не от страха — от какого-то другого, запретного ощущения, от которого я хочу спрятаться, но не могу.
Уже не могу.
И осознаю это так четко, как никогда и ничего ранее в своей жизни. Как ни одно из своих желаний.
Едва ощутимое прикосновение к моей шее заставляет меня вздрогнуть. Его пальцы легкие, словно случайный ветер, но от этого прикосновения меня обжигает сильнее, чем от огня.
Я продолжаю держать глаза закрытыми, чувствуя, как он проводит пальцами вдоль линии моей шеи к плечу, и в этот момент я понимаю, что проиграла. Проиграла ему, себе, всему, что так пыталась отрицать.
— Ты хочешь, чтобы я остановился? — шепчет возле самого уха, его голос тихий, но такой глубокий и уверенный.
Я не отвечаю. Не могу.
Слова застревают в горле. Всё тело напряжено до предела, но я не шевелюсь.
Он дает мне выбор без выбора.
Но все же дает. И это… так непривычно для меня.
Я судорожно выдыхаю, когда мужские губы касаются линии моей шеи, настолько легко, что я не сразу понимаю, что это поцелуй. Сначала один, потом ещё один, ближе к ключице. Каждый из них оставляет на коже пульсирующее тепло.
— Лиля, — его голос звучит низко, обволакивающе. Он произносит моё имя так, словно оно принадлежит только ему.
— Не надо… — выдыхаю я, но голос мой звучит слишком тихо, чтобы казаться убедительной. Это словно мольба.… чтобы он всё сделал наоборот.
Рука Ильи скользит по моей талии, поднимается к груди, но движения неторопливые, изучающие. Его ладонь сильная и тёплая, и я невольно тянусь к этому ощущению, как к чему-то неизбежному.
Второй рукой он зарывается мне в волосы на затылке, чуть сжимает и тянет мою голову назад, укладывая ее себе на плечо.
Я не сопротивляюсь. Мое тело податливо. Оно сейчас живет само по себе, законсервировав мою волю и сознание в свои желания.
Это как гипноз. И шаман, на котором я сама нарисовала огненное сердце, повергает меня в этот транс, заставляя забыть обо всех своих принципах и правилах.
Его ладонь пробирается под мою кофту и сжимает грудь, нырнув в чашку бюстгальтера. Прикосновение нежное и сильное одновременно. Оно заставляет меня сделать глубокий вдох, и я чувствую, как до боли сжимаются мои соски от возбуждения.
Я начинают гореть. Тело плавится на костре желания и стыда.
Я никогда не ощущала ничего подобного. Никогда. Никогда моё тело не желало мужчину настолько, что в одежде мне становилось сильно неуютно.
Дыхание сбоит, когда он отпускает мою грудь и опускает ладонь вниз. Скользит ею вниз, мягко цепляя пальцами кожу живота, которая тут же покрывается мурашками, а потом ныряет ими под джинсы.
Интуитивно я дёргаюсь, но он удерживает, не позволяя отстраниться. Не позволяет даже голову поднять, удерживая за подбородок.
А сам… Мне приходится закусить до крови губу, когда его пальцы пробираются под трусики и касаются меня там. Осторожно раздвигают лепестки и начинают гладить. Мягко, плавно, погружаюсь в мою собственную обильную влагу.
Вздрагиваю, когда Илья цепляет клитор. Будто случайно. Потом ещё раз, и снова.
Он ни говорит ни слова. И я тоже. Да я и не могу, тут стоны едва сдержать получается.
Я на ногах стою едва. Мне кажется, если он сейчас отпустит меня, я тут же рухну на пол, прямо к его ногам.
И я…. готова умолять, чтобы он не отпускал. Но и то, что он продолжает делать со мной, словно обжигает.
Страхи, стыд, неудовлетворённость, женская неуверенность — всё это сейчас вспышками страбоскопа простреливает в мозгу. Но Илья своими прикосновениями глушит их, не позволяя мне свалиться в ад самоистязания.