— Как скажешь, — холодно ответила я.
Начинать спор с сестрой мне не хотелось. Мне казалось это глупым и немного детским. Поведение сестры мне тоже казалось неразумным, словно она глупый ребенок. И плевать, что нам всего десять зим. Себя-то я ощущала куда старше, так почему бы и сестре не вести себя так же.
— Тебе идет, — повторила сестра с каким-то злорадством. — Самое то для мятежной принцессы.
Я прикрыла глаза и старалась не слушать ее.
— Самое то, — продолжила Фиона куда тише, практически шепотом, — для дьявольского ублюдка.
В комнате повисла тишина. Хоть я и старалась пропустить мимо ушей ее слова, но проигнорировать оскорбление не получилось. Я так и застыла с зажатой в руках ночной сорочкой.
— Что ты сказала? — тихо, не поворачиваясь, спросила я.
Внутри я кипела от гнева. В любой момент он мог вырваться и обрушиться на эту зазнайку, которая столь голословно бросалась обвинениями.
— Не притворяйся, что не услышала меня, — самодовольно произнесла сестра, даже не видя, что еще немного, и я сорвусь. — Ты ведь не хуже меня знаешь историю. Слышала слухи, что ходят по замку. Слухи о подкидыше. О бастарде Соколихи-Фальки.
Она права. Я знаю не хуже нее, а может даже лучше, о ходящих вокруг нас слухов. Как выдалось послушать, кто-то из королевских детей вовсе не родной. Подкидыш, которого не смогли определить чародеи.
Я не верила этим слухам. Это не более чем глупость кметов. Особенно мне не верилось в то, что чародеи не смогли определить, кто подкидыш. А это значило, что все это не более чем враки, которые распространяют какие-то идиоты. Или враги.
Но сколько я не гнала эти мысли прочь, невольно все же к ним возвращалась.
— Чего умолкла? — с издевкой проговорила Фиона. — Небось думаешь, что все это неправда. Что это козни врагов и прочая чепуха.
Я молчала, не желая отвечать ей.
Вдруг я почувствовала, как она подошла ко мне ближе и положила свои руки мне на плечи.
— Хочешь, расскажу секрет? — вдруг спросила она таким же тоном, каким раньше мы делились друг с другом сокровенным. — Я как-то подслушала разговор отца. И хочу сказать, что все эти слухи… правдивы.
Мне не хотелось верить ей, но ее слова, словно булыжник, рухнули на меня. Этот удар оказался больнее, чем я думала.
— Ты ведь уже все поняла, — она отчего-то звучала уже совсем не по-детски, словно повторяла чьи-то слова. — Ты ведь чувствуешь, что отличаешься от нас с Амаветом. Бунтарка. Мятежница. Ублюдок.
Эти слова стали для меня последней каплей. Я резко развернулась и с криком «нет!» оттолкнула сестру.
Несмотря на злость, мне хотелось расплакаться. Я не верила ее словам, так как чувствовала в них что-то иное. Словно это говорила не она. Но легче от этого не становилось.
Раздался вскрик, за которым последовал громкий стук. А после наступила тишина. Не было ожидаемых возмущений, не было даже злорадного торжества Фионы, ведь она смогла задеть меня. Ничего не было. И это настораживало.
Я наконец-то открыла глаза. Все плыло. Слезы все-таки пролились, а я этого даже не заметила.
Вытерев их рукавом рубахи, я стала искать взглядом Фиону. И вскоре нашла ее. Она лежала на полу и не двигалась. Глаза ее были открыты, но смотрели только в одну точку.
— Фиона? — позвала я ее, насторожившись.
Ответа не было. Я присмотрелась к ней внимательнее и заметила то, что заставило меня сильно забеспокоиться. Она не дышала.
— Нет, — прошептала я, не веря своим глазам.
Я мигом подбежала к ней, упав на колени рядом. Мне казалось, что сестра шутит. Что это очередная ее издевка. Но все было куда хуже. Дыхания не было, а под головой я заметила у нее струйку крови.
— Нет, — уже испуганно прошептала я, — нет, нет, нет, нет.
Я попыталась приподнять сестру. Хотела как-то привести ее в чувство, но все было бесполезно.
— Что я наделала? — тихо и обреченно прошептала я, чувствуя, как слезы с новой силой начинают течь по щекам.