Лана подходит и разговаривает с двумя женщинами, держащими младенцев. Все трое обнимают друг друга, и очевидно, что они все друзья. Оливия обнимает меня за талию, а я кладу свою руку ей на плечи.
Два наших вида могут иметь детёнышей.
Мы с Астаротом встречаемся глазами через головы женщин. Он улыбается. Он знал, что это возможно. Он кивает, как будто понимая, о чём я подумал.
Самки собираются вместе и разговаривают. Когда они закончили, та, кто разговаривала с Лейдоном, присвистнула, привлекая всеобщее внимание.
— Хорошо, мальчики, — говорит она. — Вы все останетесь здесь и уладите свои разногласия. А тем временем все женщины зайдут вместе с нами.
Меня охватывает холодный шок. Нет.
Инстинктивно я крепче сжимаю Оливию. Она кладёт руку мне на грудь, и я смотрю вниз, чувствуя себя эгоистично, видя её ужасное состояние. Для неё здесь слишком жарко, ей нужен лучший воздух в городе. Ей нужен эпис.
Она что-то говорит. Её пальцы проводят горячую линию по моей щеке, вниз по шее.
Я закрываю глаза, готовясь к тому, что, как я знаю, мне нужно сделать.
Я отпустил её.
Самая трудная вещь, которую я когда-либо делал в своей жизни.
Она задерживается рядом со мной, затем отходит, глядя через плечо и направляясь к женщинам с младенцами.
Из лагеря выходят всё больше женщин, пока они не сбиваются в кучку. Их группу проводят к шлюзу и дальше. Оливия одна из последних, затем они оказываются внутри купола.
Внутри города. Заблокирована от меня.
Когда группа направляется в город, она оглядывается через плечо, пока мы больше не можем видеть друг друга.
Такое ощущение, будто часть меня уходит, оставляя пустоту там, где она должна была быть.
Глава 17
Оливия
— Здесь классно, — говорит Делайла.
— Да, неплохо, — говорит Калиста, перекладывая ребёнка с одного бедра на другое. — Мы над ним ещё работаем.
Странно идти вот так по разрушенной городской улице. Корабль должен был напоминать город, но мы всё равно знали, что находимся в замкнутом пространстве, окружённом пустым пространством.
Здесь другое. Тротуары представляют собой нечто вроде искусственного камня, а корабль был стальным, покрытым резиной и пластиком. Здания находятся в плохом состоянии. Здесь много разбитых окон, грязи и копоти. В довершение всего, красный песок засыпает всё вокруг. Благодаря куполу, это место приобрело красновато-желтый оттенок. Купол находится высоко над головой, огибая весь город. Он фильтрует свет двойных солнц, затемняя его, а также уменьшая жару.
Внутри не так жарко, как снаружи, но и не прохладно, и не комфортно.
Одна из новеньких прошла сквозь группу и стала идти рядом со мной. Ребёнок на её бедре воркует и машет рукой с самой очаровательной улыбкой, которую я когда-либо видела. Я шевелю пальцами, и он хихикает. Он. Ну я предполагаю, что это он.
Малыш раскрывает свои крошечные перепончатые крылышки, такие тонкие, что сквозь них пробивается свет, и машет ими, а его маленький хвостик двигается из стороны в сторону в явном волнении.
— Привет, — говорит новоприбывшая. — Я Калиста, это Илладон.
— Привет, — говорю я.
— Итак, — говорит Калиста. — Как его зовут?
— Прости? — спрашиваю я, застигнутая врасплох её прямым вопросом.
Калиста улыбается, поднимает ребёнка выше на талию, затем повторяет вопрос.