Игуаны что-то стрекочут между собой, жестикулируя, а потом замирают, глядя на меня.
Давай, Вера, вспомни, что ты — девочка. Выпячиваю нижнюю губу и делаю жалостливый взгляд, отчего в носу тут же начинает щипать, а глаза — слезиться.
— Только не надо транквилизатор, — шепчу, пуская слезу. — Я просто хотела в туалет и поесть.
Игуаны снова переговариваются. Надеюсь, они меня понимают. До этого же все нормально было.
Один, тот, который не Лариса, что-то тыкает на своем браслете.
— Сейчас он тебя отведет в каюту, — кивает на Ларису, — и если ты хотя бы шаг сделаешь за ее пределы, я тебя пристрелю. Поняла?
Киваю.
— Извините… — зову его, шмыгая носом, — ааа… долго нам лететь?
— Зря торопишься, — ящер склоняет голову на бок, а после отворачивается к консоли и смотрит на какие-то графики.
Лариса берет меня за локоть и ведет прочь. Иду рядом, нехотя передвигая ногами.
— А за сколько меня можно продать? — уточняю у игуаны, но он молчит. — Земные деньги для вас что-то значат? Возможно, я могла бы выкупить себя у вас? Или купить на них золото и выкупить. Какая вам разница, кому меня продавать?
Лариса молчит. Вздыхаю. Торговые переговоры не удались.
— Вам, должно быть, не очень приятно осознавать то, что вы делаете? Если вы боитесь, что я кому-нибудь расскажу, то я буду молчать, как рыба. Обещаю.
— Замолчи, — шипит Лариса, останавливаясь и вталкивая меня в маленькую комнатушку. — От тебя и так одни проблемы.
Дверь закрывается и я осматриваюсь. Это не похоже на тюрьму. Комната напоминает каюту. Видимо, этот корабль не предназначен для перевозки пленных. Кошусь на решетку на полу и вздыхаю. А такой план хороший был.
В каюте нет ничего, кроме кровати и иллюминатора. Подхожу к нему и упираюсь лбом в стекло. Оно, на удивление, не холодное.
Смотрю перед собой.
То, что я вижу, невозможно описать словами. Это… фантастика! Я наблюдаю, как в темноте мерцают звезды. Из космоса они кажутся гораздо ярче. Тут и там проносятся метеоры, оставляя за собой короткие светящиеся следы, которые очень быстро рассеиваются. Успеваю разглядеть комету с разноцветным неоновым хвостом. Она медленно летит, а хвост переливается всеми цветами радуги.
— Это невероятно, — выдыхаю и продолжаю разглядывать бесконечность, простирающуюся за бортом.
Кто знает, возможно, это последнее из прекрасного, что я вижу в своей жизни.
Я не знаю, сколько проходит времени. Но отстраняюсь, когда чувствую, как затекли ноги.
Бреду к кровати, спрятанной в нишу в стене. Сажусь на нее и проверяю попой мягкость матраса. Мягкий. Внутри будто какой-то гель.
Скидываю ботинки и ложусь. Тут же будто проваливаюсь в кисель и сразу ловлю ощущение наслаждения. Тело принимает комфортную ему позу, руки и ноги остаются приподнятыми и расслабляются.
— А если бы мне разрешили себя выкупить, — лениво рассуждаю вслух, — я бы еще выкупила этот матрас. Это же лучшая разработка во вселенной.
Медитирую на светильники над головой.
А, может, мы будем год лететь? И я подружусь с этими зелеными лягушками. И им станет жалко меня продавать. Научусь управлять космическим кораблем, стану пилотом… Будем вместе людей похищать… — сознание путается и я вырубаюсь.
Просыпаюсь от плавного толчка. Будто что-то стукнуло по корпусу корабля и пошла вибрация. Хочется подскочить от неожиданности, но я остаюсь в плену релаксирующего матраса. Ворочаюсь с бока на бок и не могу оттолкнуться, чтобы встать. Падаю обратно.
И зачем мне было колоть транквилизатор? Могли бы сразу сюда положить. У меня нет сил выбраться, да и слишком хорошо здесь.
Слышу гулкие шаги в коридоре. Спустя пару мгновений дверь открывается и я приподнимаю голову.
— Вставай. Мы прилетели. — говорит мне не Лариса.