Дом ведьмы. Большая уборка: читать начало книги онлайн

Оставив меня при двух золотых и двух медных монетках. Вот все бы так встречали попаданку! С хлебом, солью, деньгами...

Монеты я сгребла в карман, с подозрением оглядываясь по сторонам. У бабули была извечная привычка прятать деньги в людных местах от чужих глаз. Я этой бабушкиной паранойей еще в десять лет заразилась, когда полтинник, взятый в школу для разорения на столовских пирожках, у меня самым беспардонным образом сперли, стоило только мазнуть им в воздухе, украдкой перекладывая из одного кармана ранца в другой.

Сперла кстати «подружка». Девочка, с которой мы часто гуляли, с которой у нас было много общего, но полтинник ей оказался дороже нашей дружбы. Ну, или она не ожидала, что учительница, которой я пожалуюсь на пропажу, устроит повальный обыск по карманам и портфелям. Конечно, обыск был не очень законной методой выяснения кто прав, кто виноват — и я знаю, что с учительницей той потом ругались родители половины класса, но сама суть того, кто именно сделал ноги подаренной бабушкой на восьмое марта деньге, задела меня тогда куда сильнее.

Нет, я не устраивала бывшей подружке кровавую месть, но за семь лет последующего обучения мы не обмолвились больше и парой слов.

А я — подозрительно оглядываюсь, пряча злотые в карман платья — практичные тут платьица, кстати, но я все равно б с удовольствием обзавелась нормальным кошельком. Тем более сейчас деньги не маленькие, целых два злотых, и мало того — единственные. Будет обидно потерять мою заначку на уплату штрафа, только пару минут подержав в руках монетки.

На меня как будто никто не таращится. Ну и отлично. Что ж, сумку я облегчила, позванивать мне нечем, из несделанных дел остается только посещение ювелира, которому я хотела показать найденные сережку и перстень. Ну и так, по мелочи…

Ответственный Триш, к которому я поспешила вернуться, заставил меня пристыженно скатать все мысленные претензии в его адрес. Он не только не упустил Вафлю, но и предложил ей развлеченьице, от которого дракошка не смогла отказаться. Не пожалел даже собственных часов — выудил оные из кармана жилетки и как бантиком покачивал им перед носом Вафли.

Часики были старенькие, потертые, но на солнце блестели позолоченными боками так, что у дракошки горели глаза. Все шесть. Пасти попеременно клацали, пытаясь схватить вожделенную блестяшку, но крыс неизменно оказывался более проворным, и раз за разом отдергивал часы, спасая их от драконьей алчности

— Слушай, Триш, а есть тут какой-нибудь кожевник? — спрашиваю я, подходя ближе к крысу.

— Кожевник, миледи? — Триш поднял ко мне морду, и именно в этот момент торжествующая Вафля-таки смогла цапнуть вожделенное сокровище средней своей пастью. Триш недовольно дернул усом, потянул за цепочку, но Вафля держала крепко, цепочка натянулась тугой струной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мне нужен кошелек, — пояснила я. Не люблю таскать деньги по карманам, да и так себе это с точки зрения безопасности.

Про кожевника и его связь со всякой мелкой «галантереей» я знала из все того же фэнтези, авторы которого хоть иногда, но заглядывали если не в исторические справочники, то хотя бы в яндекс, в котором тоже находилось много интересного.

— Ах, да, есть мастер, совсем рядом, — крыс закивал и снова дернул за цепочку, пытаясь все-таки вернуть себе часы.

— Бздынь, — трагично простонала цепочка и приказала долго жить, не вдохновив нас, впрочем, своим примером.

— Ой, — почему-то мне стало неловко глядеть на вытянувшуюся морду Триша, когда Вафля, урча, свернулась клубком вокруг заветной добычи, выражением всех трех мордочек сообщая, что делиться она ни с кем не намерена и все что попало ей в когти — все объявляется её приданым, — извини, Триш, они были очень дорогие?

— Ерунда, — вздохнул крыс, без особой печали, — они все равно слишком часто стали ломаться. Иначе бы я ими не рискнул. Не отцовские, и слава богу.

— А отцовские — они где? — почему-то меня напрягла эта оговорка.

— Лоток кожевника вон там, — Триш будто не расслышал этого вопроса, — нам бы поторопиться, он довольно рано уезжает и бывает не каждую неделю. Ездит из деревни. Но Вох Добрынин мастер хороший, его жена ведьма даже приколдовывает над товаром. Стоит, конечно, подороже, но чары у неё крепкие.

Надо будет подробнее расспросить Триша про отцовские часы на досуге, что-то он очень подозрительно отмалчивается.

Вох Добрынин обладал не только приметной фамилией, напомнившей мне об одном из древнерусских богатырей, но и поистине богатырской комплекцией. Такое ощущение, что кожи он выделывал своими кулаками, и потому они у него такие мягкие.

Нрав у здоровяка оказался миролюбивый, веселый, даже слегка разбитной. Но и впаривать он умел как надо, я с трудом отбрехалась от кожаных сапожек — «сын для матери тачал, так ей не по ноге пришлись, но вы попробуйте, какая кожа мягкая…» — нет, сапожки и вправду были что надо, красивые, из темной кожи, чуть повыше голени, украшенные бахромой и вышитые. Красота, наши стилисты бы удавились за такой «народный стиль», но мои дела были не настолько хороши, чтобы я позволяла себе такие покупки. Честно говоря, я пока слабо представляла, как можно улучшить состояние тех дел, ну, кроме того, что неплохо бы найти вампирий перстенечек и избавить род ди Бухе от «позорного пятна» — тогда, глядишь, и до наследства получится добраться. А до того — хоть официанткой к Джулиану ди Венцеру устраивайся, чтобы заработать на хлеб.

Хотя…

Не возьмет же, подлец. Глазами своими яростно на меня сверкнет, попытавшись спалить на месте, и уйдет в закат. К невесте!

Пока я расплачивалась за кошелек — мягчайшая кожа, чары облегчения веса и небольшого расширения, а также мантикорий зуб на шнурке, стягивавшем горловину и обеспечивавшем кошельку безопасность от карманников, после долгого торга лишили меня обеих медных монеток, Триш в двух шагах от прилавка все так же приглядывал за дракошкой. Ну, точнее держал сумку с ней, которая мешала мне придирчиво разглядывать товар кожевника, а Вафля сидела в этой сумке, будто на королевском троне и тискала часы с таким довольным видом, будто это был самый большой бриллиант королевской короны.

Когда внезапно крыс вскрикнул — или взвизгнул, я так и не поняла, что подходит этому возмущенному воплю больше, в нем было все и сразу — высокие нотки, для привлечения внимания, рычащие — угрожающие, и много-много злости, и даже боли — я аж вздрогнула и развернулась в ту сторону на каблуках. Триш находится на брусчатке — местная площадь вымощена крупным булыжником, и такое ощущения, что кто-то просто взял и швырнул моего дворецкого носом в грязь. А сумка, где сумка? С моей Вафлей!

— Миледи, — крыс, из которого ударом вышибло кислород, без лишних слов вытянул лапку в нужном направлении.

А там я увидела свою сумку. В тощих руках какого-то мальчишки-оборванца!

Ну, капец. Беспокоилась за деньги, а у меня посреди белого дня на людной площади сперли моего дракона!

Не сказать, что я уж очень в детстве не любила физкультуру. Избирательно. Я дружила с гимнастикой, но мы с гимнастическим конем предпочитали обходить друг друга на расстоянии. Я любила футбол, но волейбольный мяч слишком часто проявлял желание меня прикончить.