— Я, потомственная дворянка Зайцева! Вы нас оскорбили! Изволите вызвать нас на дуэль? — поднялась со стула Соль, сверкая искрами из глаз. А Машка снова зажгла шаровую молнию, но поменьше.
Разумная, что подходила к нам, взяла за руку возмущённую и быстро-быстро заговорила ей на ухо. Та картинно вздохнула, поглядела на Соль теперь уже с опаской… И опустилась на место.
— Так, девочки, кто будет платить за битую посуду? — подскочила к нам официантка. Соль, Селена и Маша в едином порыве указали на столик с тётками.
— Или всё-таки дуэль? — А это Маша, красноречиво перекатывая шаровую молнию с ладони на ладонь. Уж с нею точно никто не захочет связываться.
— Мы заплатим, — мрачно, пылая, выдавила из себя борзая.
— А вам, дети, предупреждение. В нашем кафе нельзя использовать фигуры. — А это официантка нам, и вот вообще без страха! Хотя и с опаской — впечатлилась размером огненного шара. Но не прониклась. — Прошу покинуть наше заведение.
— Но мы… — Машка возмутилась и поднялась, планируя устроить скандал, но я форсировал события:
— Хорошо. Мы уходим. МЫ УХОДИМ!!! — А это я сестрёнке. После чего поймал одобряющую улыбку от охранницы за дальним столиком — всё делаю правильно.
— Ну, если ты так хочешь… Как скажешь, Саш, — сдалась царевна.
Потом мы гуляли. Просто гуляли. Смеялись. Травили анекдоты. Атмосфера повисла наидружнейшая. Не знаю, что там было в прошлой жизни, но и там такое наверняка случалось не часто.
— Саша? Александр? Ваше вы…
Я обернулся. Девчонка. Молодая, но постарше нас. Шестнадцать-восемнадцать, то есть годится в старшие сёстры. Черты лица — восточные. Кавказские. И нос горбинкой. Но глаза — как небесные колодцы, только чёрные. Я чуть отстал от компании (девчонки нашли друг друга и обсуждали какую-то певицу, я не знал о ком речь, потому было не интересно), и обращение «высочество» никто не услышал.
— Прошу прощения? — Я напрягся и нахмурился.
— Саша, ты? — Она заозиралась вокруг, ища глазами охрану… Которую нашла и удовлетворённо кивнула: «Всё в порядке, не обозналась». Когда знаешь, что искать, найти не трудно.
Я приложил палец к губам:
— Боярич. Я — просто боярич. — Картинно бросил взгляд себе за плечо. — А она — боярышня.
Машка что-то почувствовала и обернулась. Навела резкость и удивлённо выдала:
— Тома?
— Маша? Вы оба тут? — ещё больше удивилась незнакомка. Затем хлопок по лбу. — Хотя, чего это я? Кроме военных сборов, когда это вы не вместе бываете? — Взгляд с хитринкой.
— Кто это? — одними губами, без звука спросил я подошедшую сестрёнку.
— Саш, решу. Идите, догоним. — И двинулась к кавказской девушке.
— Девочки, нас догонят! — А это я перехватил за плечи тоже развернувшихся Заек и повернул в обратную сторону. — Пойдёмте.
— А-а-а-а-а… — «зависла» Соль.
— А кто это? — нахмурилась Селена.
— Без понятия! — честно признался я. — Но определённо Машкина подруга.
Маша с девчонкой шли сзади, сестрёнка ей что-то рассказывала, оживлённо жестикулируя. Я несколько раз оборачивался — вид у обеих был… Напряжённый, тревожный. Лавочка. Народу уже много, все заняты, но нам повезло. Прямо перед нами три подружки-хохотушки дружно вскочили и куда-то упорхнули, и мы оказались ближе конкурирующих гуляк. Сели. И идущие сзади нас тут же догнали.
— Александр, — пафосно произнесла сестрёнка, подведя поближе девчонку, — хочу тебе представить младшую княжну Геловани, Тамару Георгиевну.
— Можно просто Тамара, или Тома, — грустно улыбнулась княжна.
Я на момент представления, разумеется, встал, и пожал княжне протянутую руку. Эта мужская традиция прочно вписалась и в мир одарённых.
— Вы были знакомы, — пояснила сестрёнка. Мы с Томой дружим. Но, к сожалению, ничего не помнишь.