Дракон и лев, рисунок Леонардо да Винчи.
New York Public Library
Милорд Ивейн в глубокой задумчивости ехал через густой лес, как вдруг услышал очень громкий, полный страдания крик, доносившийся из лесной чащи. Он сразу же направился к месту, откуда раздавался этот крик, и, выйдя на поляну, увидел дракона. Тот крепко держал льва за хвост, обжигая его бока своим огненным дыханием. Милорд Ивейн не стал тратить время попусту на созерцание этой необычной картины, он спросил себя, кто из этих двоих животных достоин его помощи. После некоторого раздумья милорд решил принять сторону льва, так как ядовитый и злой дракон приносит только вред: он источает яд, извергает из пасти огонь, и его переполняет злоба. Поэтому милорд Ивейн принял решение убить дракона.
Сражение сэра Ивейна с драконом.
Bibliothèque nationale de France
Он выхватил меч и вышел вперед, прикрывая лицо щитом, чтобы ему не причинило вреда пламя, вырывавшееся из драконьей пасти размером с большой котел. Если бы лев напал на него позже, ему бы пришлось вступить в бой и с ним, но Ивейн не думал о последствиях, ибо был полон решимости помочь величественному и благородному зверю. Жалость переполняла его. Он напал на злобного дракона и перерубил его своим острым мечом насквозь до земли, а затем снова разрубил пополам обе половины; рыцарь продолжал кромсать тело дракона, пока не разрубил его на мелкие кусочки. Однако Ивейну пришлось отрезать и кончик львиного хвоста, который злой дракон все еще сжимал зубами. Но рыцарь отрезал ровно столько, сколько было нужно, чтобы освободить льва, ни на сантиметр больше.
Лев был спасен, но Ивейн понимал, что зверь может напасть на него и ему придется с ним сражаться. Однако послушайте, как благородно и великолепно повел себя лев: он встал на задние лапы, склонил голову, соединил передние лапы и протянул их к Ивейну в знак полного подчинения. Затем он опустился на колени, и слезы смирения струились по его морде. Милорду Ивейну стало понятно, что лев благодарит его и подчиняется ему, потому что, убив дракона, он избавил его от смерти. Такое поведение льва доставило ему большое удовольствие. Он стер следы яда дракона со своего меча, вложил его в ножны и снова отправился в путь. А лев с тех пор оставался рядом с ним и никогда не покидал его; с этого дня он вознамерился сопровождать Ивейна, чтобы служить ему верой и правдой и защищать его.
Французская эпическая поэма Les Chetifs («Пленники»[96]), созданная в период с 1180 по 1220 г., относится к жанру chanson de geste, или жеста, то есть «песнь о деяниях». Такие песни были широко распространены в средневековой Франции, суть их заключалась в описании подвигов и великих событий. «Пленники» входят в состав старофранцузской литературы жеста Крестовых походов, посвященной событиям Первого крестового похода (1095–1101). В поэме описаны истории нескольких крестоносцев, захваченных в плен после катастрофического разгрома в битве у Циветота (1096) и вернувшихся в войско накануне разграбления Иерусалима (1099). В длинном повествовании рассказывается о том, как вымышленный герой, Болдуин де Бовэ, сразился с драконом по имени Сатанас. Эрнуль де Бовэ, брат Болдуина, первым вступил с драконом в схватку, но вскоре погиб. Охваченный горем и гневом, Болдуин кинулся на дракона, чтобы отомстить за гибель брата. Но Сатанас оказался не простым драконом – он был одержим самим дьяволом. Поэтому крестоносцу потребовалась помощь Господа Бога, архангела Михаила и целого сонма святых, чтобы одолеть одержимого монстра.
Дьявол верхом на Левиафане. Иллюстрация из манускрипта Liber Floridus, 1460 г.
Koninklijke Bibliotheek
Святой Августин и Сатана на картине Михаэля Пахера, между 1471 и 1475 г.
Alte Pinakothek (Мюнхен)
«Золотая легенда» (Legenda aurea) – всеобъемлющее собрание христианских легенд и житий святых, датируемое XIII в. Его популярность была безграничной как среди мирян, так и у духовенства. Составителем «Золотой легенды» был монах-доминиканец Иаков Ворагинский (ок. 1228–1298). Сборник стал самой читаемой книгой позднего Средневековья, по количеству сохранившихся рукописей (более тысячи экземпляров), ранних печатных изданий и переводов на местные языки уступая только Библии.
Иаков Ворагинский построил содержание сборника в соответствии с литургическим календарем, начиная с Пришествия (которое отмечается в четвертое воскресенье перед Рождеством), чтобы подчеркнуть центральную роль вочеловечивания Христа в истории спасения. Несколько святых, описанных в «Золотой легенде», противостояли драконам, и эти деяния были мерилом их святости.
Символический смысл таких сражений был хорошо понятен средневековым читателям. В рассказе о святом Георгии, который жил в III в., дракон олицетворял язычество ливийского народа, а его поражение ознаменовало обращение ливийцев в христианство. Подобным образом святой Сильвестр освободил народ Рима от поклонения ложным идолам, приручив дракона, скрывавшегося под городом. Святой Маргарите дракон явился в образе переодетого дьявола, он пытался напугать ее, чтобы Маргарита отказалась от своей девственности и от веры. Иакову Ворагинскому претила форма ее победы над монстром (ей удалось вырваться на свободу из чрева дракона, проглотившего ее), поэтому монах-доминиканец отказался от этой трактовки истории, усомнившись в ее достоверности. Однако популярность этого деяния Маргариты сыграла немалую роль в том, что ее назначили святой покровительницей рожениц. Укрощение дракона Тараска святой Марфой, как и подвиг святого Георгия, символизировало победу христианства и искоренение языческих суеверий в долине реки Рона.
Святой Георгий побеждает дракона на картине испанского художника Берната Мартореля, 1434–1435 гг.
Art Institute of Chicago
СВЯТОЙ ГЕОРГИЙ, ПРОКЛЯТИЕ ДРАКОНА
Георгий, уроженец Каппадокии, был трибуном в римской армии[113]. Однажды он прибыл в Силену, город в ливийской провинции. Рядом с этим городом находилось бескрайнее озеро, огромное, словно внутреннее море, а в нем поселился ужасный дракон. Люди часто восставали против него с оружием в руках, но дракон всегда обращал их в бегство, подходил прямо к городским стенам и грозился отравить жителей своим ядовитым дыханием. Поэтому горожанам ничего не оставалось, как скармливать чудовищу двух овец каждый день, чтобы усмирить его ярость, иначе он мог направиться прямо к городским стенам и отравить воздух, погубив жителей.
Но со временем запасы овец начали иссякать, поскольку стада их были невелики, и горожане решили отдавать дракону одну овцу и одного человека. Чтобы выбрать жертву, кидали жребий, который мог указать на любого. Спустя некоторое время почти все юноши и девушки в городе были съедены, и однажды жребий пал на единственную дочь короля. Люди схватили ее, чтобы скормить дракону. Король был убит горем. «Возьмите мое золото и серебро, – вскричал он. – Заберите половину моего королевства, но отпустите мою дочь, избавьте ее от этой ужасной гибели!» Но горожане в ярости набросились на него: «Вы сами издали этот указ, ваше величество, и теперь, когда наши дети мертвы, надеетесь спасти собственное дитя? Если вы не пожертвуете своей дочерью и не сделаете то, к чему принудили всех нас, мы сожжем вас заживо, вас и всю вашу семью!»
Услышав эти слова, король принялся оплакивать свою дочь. «Горе мне! – воскликнул он. – Мое милое дитя, что же мне делать? Что я могу сказать? Неужели мне не суждено увидеть день твоей свадьбы?» Повернувшись к горожанам, он сказал: «Умоляю, дайте мне неделю отсрочки, чтобы оплакать дочь». На это люди согласились, но в конце недели они вернулись и сердито потребовали: «Как вы можете согласиться на истребление подданных только ради жизни своего ребенка? Мы все умрем от дыхания дракона!» Тогда король, видя, что не может спасти свою дочь, облачил ее в царственный наряд и, обняв, сказал со слезами на глазах: «Увы, моя милая дочь, я думал увидеть королевских наследников у твоей груди, а вместо этого увижу, как тебя сожрет дракон! Увы, мое милое дитя, я надеялся пригласить всю знать на твою свадьбу, украсить дворец жемчугами, услышать музыку тамбуринов и труб, а вместо этого тебя сожрет дракон!» Он поцеловал ее и отпустил, сказав напоследок: «О дочь моя, лучше бы мне умереть, чем потерять тебя именно так!» Она упала к ногам отца, и попросила его благословения, и, когда он, заливаясь слезами, благословил ее, направилась к озеру.
Святой Георгий побеждает дракона на картине неизвестного художника, XV в.
Alte Pinakothek (Мюнхен)
Тем временем святой Георгий, случайно проходивший мимо, увидел девушку в слезах и спросил ее, что случилось.
– Добрый юноша, – ответила она, – садись на коня и скачи отсюда во весь опор, или ты разделишь мою судьбу и погибнешь, как суждено погибнуть мне.
[96] Пер. Дугласа Гамильтона. Les Chétifs. Строки 1594–1614, 2473–2571, 2660–2726, 2786–2795 и 2799–2869 / под ред. Джеффри Майерса // The Old French Crusade Cycle. Vol. V: Les Chétifs. Тускалуса: Издательство Алабамского университета, 1981. С. 38, 57–59, 61–63 и 64–66.
[113] Ворагинский Иаков. Золотая легенда: Избранное: сб. (The Golden Legend: Selections) / пер. Кристофера Стейса. Нью-Йорк: Penguin Books, 1998. С. 116–118.
Конец ознакомительного фрагмента.