Но тогда почему-то она взяла меня за руку? Почему её лицо выражало вину и волнение?
Неужели…
“Нет. Это притворство. Как у Эйды, – мрачно думаю я. – Суть у них одинаковая, пусть порой кажется иначе. Нельзя заблуждаться. Я не настолько наивен, чтобы повторить ошибки прошлого. Я твёрдо знаю, к чему каждый мой шаг. И сейчас правильно будет посмеяться над глупым поведением девчонки! И объяснить, что зря она изображает “заботливую сестричку”.
Но тут Адель оглядывается на меня.
Солнце поджигает её распахнутые зелёные глаза, заставляя их искриться. Одна такая искра отскакивает в меня и застревает в горле, обжигая гортань, мешая говорить и мыслить… Иначе как ещё объяснить, почему я продолжаю молча идти за принцессой, будто собака на поводке?
Стоит подумать об этом, как горло передавливает невидимая удавка. Воздух с трудом проникает в лёгкие. Невольно хочется коснуться шеи, чтобы убедиться – там больше нет цепи. Нет звеньев и шипов, дерущих плоть.
“Их нет, – мысленно говорю себе. – Я скинул их в тот момент, когда выбрался из проклятой тюрьмы. Я больше не связан!”
“Но что, если цепь просто спряталась под кожей? – шепчет голос безумия. – Что, если “свобода” только померещилась? Что, если ты до сих пор заперт в темноте и одиночестве, а мир кругом – бред твоего расколотого сознания?”
В теории это возможно.
Ведь я пробыл в ирреальности сотни лет.
Я вполне мог сойти с ума.
Наверняка сошёл… а сейчас…
– Клоинфарн, тебе плохо?! – доносится до меня жалобный голос. И чья-то рука касается щеки.
Это касание выдёргивает меня из тьмы, в которую я едва не провалился.
По глазам ударяет солнце, заставляя щуриться. Оказывается, Адель уже привела меня к главным воротам замка и теперь стоит напротив, с беспокойством заглядывая в лицо.
– Как ты? Тебе больно? – шепчет она, касаясь моего лба горячими пальцами. – У тебя кожа стала белая как мел. Я думала, в обморок упадёшь.
Её лицо прямо передо мной – оно тоже бледное, испуганное… и невероятно красивое. Всё внимание Адель направлено на меня – будто нет ничего важнее.
– Да что с тобой такое? – повторяет она с таким волнением, что в моей груди всё сжимается. Слева, там где должно биться сердце, будто спицей пронзает.
– Я в порядке, – шепчу сухими, как обгорелая деревяшка, губами.
Это не ложь. Хоть кровь и течёт по животу, я уже не чувствую раны… ведь она – ничто по сравнению с жаром разгорающимся под рёбрами. Кажется, если вдохну посильнее – то захлебнусь болью.
– Я попросила Тиса найти бинты. И ты обещал не наказывать его, если у меня всё получится с магией! – торопливо добавляет она.
– Хорошо, – говорю, прежде чем успеваю подумать. Сейчас слишком сложно мыслить здраво. Безумный зверь очнулся и бьётся в грудной клетке, выламывая рёбра. Его удерживает лишь моя стальная воля.
Адель тянет меня в замок. Приведя в гостиную, усаживает на диван.
– Я быстро! – говорит она и убегает за лекарствами, которые уже ищет Тис.
Откинувшись на спинку, я провожу по лицу ладонью, как если бы снимал налипшую паутину. В глаза словно насыпали песок. Проклятье! Меня чуть не смыло в бездну лишь из-за её якобы “беспокойства”. А что же будет, если она…
“Нет. Невозможно! Она же сказала, что ненавидит. А даже если нет… Это ничего не изменит!”
…не изменит ли?
А если допустить…
Нет, она такая же, как Эйда!
А если нет?