Но почему он так себя ведёт? Что он чувствует ко мне? Это всё из-за метки или…
Или…
В сердце тихонько звякает незнакомая струна.
“А какой ответ меня обрадует? – возникает в мыслях. Кроличья суть испуганно замирает, боясь дать ответ. А я вновь вглядываюсь в спящего передо мной мужчину, будто надеясь отыскать правду.
Он красивый… как божество. Или как скульптура гениального мастера. У него точёные скулы, впалые виски, красивый разрез глаз, чем-то напоминающий звериный. Идеальная фигура, состоящая из мышц и жил. Даже когда Клоинфарн спит – от него исходит опасность, заставляющая замирать сердце.
Взгляд соскальзывает на губы мужчины… Они темнее, с бордовым оттенком, и тоже будто выточены из мрамора. Вот только я знаю – они вовсе не твёрдые, а мягкие, требовательные, сводящие с ума…
В животе сжимается горячая спираль. Лицо заливает краска, и даже уши начинают пульсировать в такт биению сердца. В этот момент со двора раздаётся собачий лай, и я вздрагиваю всем телом, будто пойманная преступница.
Резко отодвигаюсь от Клоинфарна! Но его рука, лежащая на моей талии, вдруг делается стальной, притягивая меня обратно. Ойкнув, я утыкаюсь носом в холодную ключицу. Лба касаются мужские мягкие губы.
– Температуры нет, – хриплым ото сна голосом сообщает Клоинфарн. – Но почему тогда ты такая красная, Адель?
– Потому что не привыкла просыпаться в мужской компании! – шиплю, пытаясь выкрутиться и кольца сильных рук. – Отпусти!
– Ты так пристально меня разглядывала. Любовалась мужем?
– Искала куда бы побольнее стукнуть!
В ответ раздаётся тихий смех, вибрацией передающийся мне. Я прижата к дракону вплотную, так что чувствую рельеф его мышц.… Я слишком близко, слишком! Лёгкие наполняет запах – терпкий мужской – в нём нотки дыма и аромат подмороженных яблок. Мой внутренний кролик, вместо того, чтобы убегать, вдруг начинает доверчиво ластиться к дракону. Предатель!
– О, твоему зверю я нравлюсь, – низким голосом говорит Клоинфарн. – А тебе?
– Мне – нет!
Прохладные ладони дракона скользят поверх шёлка, гладя мою разгорячённую спину. Поднимаются к шее, задевая голую кожу. Одеяло сползло к ногам. Мы лежим на кровати, и нас разделяет лишь тонкая ткань моей ночнушки и его рубашки.
– Ни капельки? – спрашивает он тоном демона-искусителя.
– Ни единой! – выдыхаю ему в ключицу, пытаясь скрыть предательскую дрожь.
– И даже после того, как я тебя спас, ты не влюбилась? – с хрипотцой шепчет Клоинфарн, касаясь дыханием моего уха. Его руки поглаживают мои плечи, а потом спускаются вдоль позвоночника к талии, прижимая меня ближе, почти вжимая в себя.
– Нет!
– Странно, я думал, принцессы обожают, когда их спасают.
Тело против воли выгибается навстречу, внутренний зверь млеет от удовольствия.
Но я не согласна сдаваться! Уперев руки в широкую грудь дракона и подняв подбородок, шиплю, как рассерженная кошка:
– Если бы меня не украл один рогатый наглец, то и спасать бы не пришлось!
– Опять ты про это… – закатывает глаза Клоинфарн. – Тебя разве не учили, что поминать былое – плохой тон?
– Что?! У тебя вообще совесть есть?!
– Совесть… впервые слышу это слово. Но звучит угрожающе.
– О, это страшная вещь! Я тебе когда-нибудь покажу, как она работает! Может, вернёшь меня домой, пока не поздно?
– А может, я хочу, чтобы стало поздно, Адель, – шепчет Клоинфарн, наклонив голову и коснувшись губами моего виска. Одна его рука кольцом обвивает мою талию, а другая зарывается в волосы, заставляя меня ахнуть.
– Адель, – повторяет дракон моё имя с такой интонацией, будто ему больно.