– Надеюсь, больше ничего подобного не повторится? – спрашиваю, ёрзая в кресле.
Задумчиво сощурив глаза, Клоинфарн отрывается от подоконника и подходит ко мне. Не спросив, касается моего горячего лба своей широкой прохладной ладонью. Я замираю, заворожённо глядя на мужа снизу вверх.
– Жар ещё есть, – недовольно сообщает он. Его пальцы, нежно соскальзывают вниз к моей скуле, подхватывают несколько упавших на мою щёку прядок и убирают их за ухо. – Не уверен, как долго будут длиться последствия отравления. Но острая фаза позади.
Он отходит от меня к кровати.
– Как-то ненадёжно, – бормочу, невольно касаясь своей щеки. Места, которых коснулись пальцы дракона, будто горят. А рядом витает его запах – едва уловимый, древесный, дымный.
– Днём тени малоактивны, а ночью я мог бы накрыть тебя щитом, но…
– Но?
– Но для этого мне придётся спать с тобой в одной спальне.
– Нет уж! – тут же противлюсь я.
– Не настаиваю, – хмыкает Клоинфарн, садясь на край постели лицом ко мне.
– У меня есть предложение получше, дракон! Может, пока что переедем куда-нибудь? Туда, где нет теней, например? – в мой голос закрадывается сарказм. – Знаешь, я хоть и принцесса, но мне подойдёт милый домик у речки, где птички поют.
– Пока что переезд невозможен, – Клоинфарн проводит ладонью по своим серебряным волосам, убранным в хвост, приглаживая малейшие изъяны. – Но ты права, принцесса. Тебе нужна смена обстановки. Как только выздоровеешь, устроим свидание там, где захочешь. Могу показать тебе город, или горы, или лавовые реки.
– Свидание где угодно… В совершенно любом месте? – я взволнованно облизываю сухие губы. – Обещаешь?!
– Да. – его взгляд соскальзывает на мои губы, а потом медленно поднимается обратно к глазам. Голос дракона делается низким, бархатным: – Когда выздоровеешь, малышка. Произошедшее – мой недосмотр и моя вина. Я попросту забыл, насколько хрупкими бывают люди. Поэтому прошу, сообщай, если заметишь что-нибудь странное. Или ощутишь. Даже мелочь. Вот, например, сейчас… ты же наблюдала в видении эту комнату?
– Да.
– И как ты себя здесь чувствуешь? – Клоинфарн так внимательно вглядывается в моё лицо, что я невольно тушуюсь. Подтягиваю повыше одеяло.
– Нормально вроде…
– Может, что-то пугает? Или притягивает? Может, хочется взять какую-то вещь?
Я хмурюсь, пытаясь понять суть вопроса. Слишком странно он звучит, слишком вкрадчиво.
– Нет, ничего такого, – бормочу я.
– Хорошо… Надеюсь, так будет и дальше. А отсюда, пожалуй, лучше уйти… – Клоинфарн задумчиво оглядывает помещение, будто теперь сам ищет нечто, что пугает или притягивает уже его. Тёмный взгляд дракона блуждает, скользя по стеллажам, потом опускается на столик возле кресла. И там замирает.
На столешнице в золотой изогнутой вазе скрючились почерневшие от времени цветы. Дракон смотрит на них, и глаза его стекленеют. По лицу пробегает рябь застаревшей боли.
Я вдруг ясно понимаю: “Он думает о ней”.
В моей груди что-то болезненно дёргается, будто невидимая рука потянула за жилы. В горле начинает ворочаться раздражение.
Нет, всё же мне здесь не “нормально”. Эта комната мне не нравится! И дело не в ночном видении…
А в чём?
Я не хочу себе признаваться! Однако часть меня знает…
Дело в засохших цветах, который кто-то когда-то заботливо поставил в вазу. Дело в дорогих украшениях, которые кто-то подарил девушке, что тут жила. Дело в изящных платьях! В уютном сервизе, стоящем за стеклянными дверцами шкафа! Дело в остекленевших глазах дракона, который что-то почувствовал, глядя на этот иссохший букет.
– Ты до сих пор её любишь? – срывается с моих губ.
Глава 10