Повесть о военном детстве: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Успокойся, Марея, – примирительно прозвучал тот же осипший голос. – Вот окончится война, всех заберу на свои прииска. Ух, и житуха там!

– Что ты мне голову крутишь, ведь у тебя там семья! – опять повысила срывающийся голос мать. – Всю жизнь врал и опять врешь. Чует сердце, что неспроста ты явился.

– Т-с-с! – прошипел неизвестный. – Дети услышат, разболтать могут. Мне бы до весны дотянуть, там все изменится. Уедем отсюда, куда хочешь. У меня золото припрятано, много золота. Заживем с тобой, у-ух!

Что говорили дальше, Вовка не слышал. В висках противно застучало, на лбу выступил пот. Страх и обида душили Вовку: страх перед отцом, которого он совсем не знал и который возник как в сказке, неизвестно откуда, ужас перед ребятами, которые будут тыкать в него пальцами, обида за себя, не видевшего отцовской ласки.

Вовка хотел вскочить и позвать на помощь соседей, но его тело словно прилипло к кровати. В голове мелькали обрывки каких-то несвязных мыслей, его колотило, словно в лихорадке, временами ему казалось, что он куда-то проваливается.

Пришел он в себя утром, когда в доме уже никого не было. Заглянув в соседнюю комнату, Вовка увидел под столом вещмешок, а на печке – сохнущие портянки.

– В подполье уполз, – сообразил Вовка. – До ночи будет отсиживаться.

В школе Вовка никому не сказал ни слова, побоявшись, что над ним начнут издеваться. А когда в класс пришел Леонид Никифорович, решил: «Вот закончит, отведу его в сторону и все расскажу. Будь что будет».

Вдруг Леонид Никифорович неожиданно ушел. Вовка растерянно побродил по поселку, потом машинально повернул домой. Чуть не до полуночи он ходил вокруг дома, прислушиваясь к биению своего сердца. Ему казалось, что в груди ухает молот.

Когда в поселке погасли огни, он осторожно поднял щепкой крючок и вошел в сени. В кладовке под кучей старья он нащупал винтовку, проверил патроны и взвел курок. Осторожно, на цыпочках, Костыль вошел в кухню, осторожно снял с печки валенки и спрятал их под матрац.

Хотел спрятать туда же и лежащие на табурете брюки, но передумал, срезал с них пуговицы и положил брюки на место. Вовкины колени тряслись, в горле першило.

Костыль побольше ввернул фитиль лампы, открыл в сени дверь и негромко позвал:

– Батя, а батя!

За перегородкой натужно заскрипела кровать.

– Наконец-то, сынок, я тебя заждался.

Раздвинулась ситцевая занавеска и из комнаты вышел обросший детина с побуревшей правой щекой.

– Здорово, батя, – не своим голосом сказал Вовка, поднимая винтовку. – Одевайся, пойдем на станцию, тебя уже заждались.

– Да ты что, спятил? Ну-ка, убери, живо! – вытаращил глаза отец. – Закрывай двери, соседи услышат.

– Пусть все слышат, – возвышая голос, повторил приказание Костыль. – Все знают, что у меня нет отца, а ты мне не отец. Мой отец утонул в Байкале. Погиб геройски, понял?

Дрожащими руками детина стал надевать брюки, исподлобья наблюдая за Вовкой. Бледная, как стенка, мать остановилась в дверях и судорожно вцепилась в ручку. Казалось, она вот-вот упадет.

– А если я тебя зашибу? – испытующе покосился бывший отец. – Кулаком, а?

– Я «Ворошиловский стрелок», батя. Прошью как иглой.

Детина неожиданно прыгнул к двери. Вовка, не целясь, выстрелил. Жалобно звякнула вьюшка, с печки посыпалась известка. Детина шарахнулся назад.

– Вот, гадина, выдал, – запричитал он, – родного отца выдал!

На выстрел прибежал сосед, печник Филатов.

– Чего балуешь, – сердито прикрикнул он, сонно протирая глаза. – Пьяный, что ли? Всех детей встормошил!

– Несите ружье, дезертира поймал, – чуть не плача, попросил Вовка. – Убежать может.

Филатов принес ружье, и Вовка неуклюже скомандовал:

– Ну, пошли, не задерживай! Брюки-то держи, упадут.

– Хоть бы валенки отдал, на улице холодно.