Призраки новых домов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

На днях я завел интересное знакомство. Это случилось во время обеда в ресторанном зале гостиницы, где мне тогда довелось остановиться. Внешность у моего нового знакомца (собственно, тогда он еще не был знакомцем) была настолько заурядная, что о таких людях принято говорить: «Что есть, что нет»; не сиди он вплотную ко мне, по правую руку, я бы его точно не заметил. Однако раз уж так вышло, пришлось обратить на него внимание. Особенно когда выяснилось, что мой сосед (родным языком его был немецкий) относится к довольно специфическому типу чрезвычайно зорких людей, которые, бросив на кого-либо мимолетный взгляд из-под нависающих бровей, способны проникнуть в самые глубины души, увидев все необходимое «сквозь» ту маску, которой прикрывает свои подлинные лица большинство из нас. Если же говорить о лице самого моего знакомого, то он был чем-то похож на Гейне: такая же оттопыренная верхняя губа, такая же форма рта, при улыбке обретающая треугольные очертания… Под стать Гейне был и нрав — впрочем, мой сосед по обеденному столу все же был склонен скорее к сарказму, чем к черному юмору.

— Я сегодня встретил старого друга, — внезапно сообщил мне этот человек, оторвавшись от застольного разговора с собственной супругой и поворачиваясь в мою сторону. — Вот уже второй раз за это лето мы с ним видимся. Сперва — в Энгадинэ[1], теперь — здесь…

— Вы, наверное, были рады случаю возобновить знакомство? — вежливо спросил я.

— В высшей степени рад! — ответил мой собеседник, решительно кивая. — Хотя лично я при общении с ним никогда не произносил более трех слов подряд, все же могу сказать с чистым сердцем: да, я рад, что такие люди, как он, еще не перевелись на свете. В их присутствии скука исчезает сама собой!

— Судя по всему, вам регулярно приходится бороться со скукой… — заметил я.

— Мне?! — искренне изумился он. — Вот уж, Бог свидетель, вы пальцем в небо попали! Горжусь тем, что за всю жизнь вряд ли проскучал более часа. Все мы постоянно совершаем столько забавных глупостей — и для меня остается абсолютной загадкой, как некоторые люди при этом умудряются скучать. Да если бы мне такое вздумалось — достаточно вспомнить только ту встречу в Энгадинэ…

Ладно, слушайте. Если вы встретите того моего друга, бесспорно, узнаете его сразу: другого такого нет, это было бы слишком большим испытанием для нашей грешной Земли. Роста он среднего, волосы уже успели покрыться густой сединой, а голос — словно далекий гром. Точнее… Ну, как бы вам объяснить… Представьте себе, что мистер Гром заблудился в подвале и все носится, носится по нему в поисках выхода, с рокотом огибая винные бочки, мечась от стены к стене… Представили?

Нос этого моего приятеля — подлинный образец экзаменационной работы для молодого художника, которому поручили в учебных целях добиться на холсте гармоничного совмещения несочетаемых тонов. Этакая глыба, этакий матерый носище, масть которого на разных участках произвольно меняется от яркого багрянца до пронзительной синевы. Подлинный пир красок! Кстати, о художниках: в теплое время года, удобное для занятий живописью, этот джентльмен выходит на пленэр, сопровождаемый двумя служанками, юными и стройными, но при этом здоровенными, как кобылы, обе в красных шелковых плюмажах… я хотел сказать — головных уборах. Эти прелестные кобылицы тащат прогулочную трость, планшет, запасные подрамники, палитру, ящик для красок — ну и все прочие боеприпасы, потребные для занятий живописью. Мой друг, изволите видеть, пейзажист, причем его работы, выдержанные в голубовато-зеленой гамме, очень высоко ценятся… хотя, сказать по правде, то, что в природе имеет зеленый цвет, у него получается голубым, и наоборот…

Кроме того, когда мой друг оказывается изнурен — живописью, я имею в виду — эти кобыли… девицы поочередно ублажают его.

— Гм… — смущенно произнес я. По лицу моего собеседника расплылась неподражаемая треугольная улыбка:

— О, это не то, что вы подумали. Мой друг, как вы уже поняли — большой оригинал, и развлечения у него столь же оригинальны. Они имеют легкоатлетический характер. Он мечет вдаль эту свою прогулочную трость, а девицы, как завзятые спортсменки — или, да простится мне такое сравнение, как охотничьи собаки — бегут и приносят ее. Иногда задача усложняется: им надлежит «брать барьер», перескакивая через придорожные валуны или через все ту же трость, которую их хозяин и повелитель держит горизонтально довольно высоко над землей. Когда на пути этой кавалькады попадаются не валуны, а придорожные гостиницы, мой друг порой и сам принимает участие в спортивных состязаниях, лихо прыгая через все преграждающие путь столы или стулья. Впрочем, обычно такие упражнения его вскорости утомляют — и девицам приходится скакать без него.

— Да он просто сумасшедший! — в негодовании воскликнул я.

— Я бы выразился иначе: он — англичанин, — мой собеседник произнес эти слова со всей серьезностью, но в глубине его глаз, кажется, все же сверкнула ирония. — Впрочем, родился он, по-моему, в Италии, и там же у него есть ресторан, в окрестностях какого-то довольно крупного города. Это приносит моему другу неплохой доход, который он и тратит таким вот образом, к большой собственной радости.

— Он и сюда явился с обеими своими девицами? — спросил я.

— Нет, — ответил немец. — Он оставил их в Энгадинэ. Лето, как видите, уже миновало — и, полагаю, на холодное время года, менее удобное для занятий живописью, он наймет кого-нибудь другого. Но не волнуйтесь: вы узнаете его и без этого эскорта. Ориентируйтесь на нос. Ну, вы помните: богатейшая цветовая гамма, гармоничное сочетание несовместимых оттенков…

Естественно, после такого описания я в течение нескольких следующих дней с большим нетерпением ожидал, когда же на моем пути возникнет седовласый незнакомец с многоцветным носом. Но ожидания оказались тщетны. Мой немецкий знакомый уже отбыл из гостиницы, и я понемногу начал забывать рассказанную им историю, когда однажды вечером она сама напомнила о себе. Как раз подходил к концу обед в общем зале нашей гостиницы — а она, надо сказать, обустроена в старинном рыцарском замке, так что главный зал там достигает впечатляющих размеров — когда вдруг весь этот зал буквально наполнился звуками голоса, вернее, Гласа (не могу назвать его иначе).

Допустить, что такие звуки может испускать человеческая гортань, было поистине невозможно. Глас прокатился по залу, как басовая нота органа, как дальний рев, доносящийся из склепа или из глубин огромной пещеры, чьи погруженные во мрак таинственные недра густо заселены призраками, оборотнями и вампирами.

И сей Глас рек:

— Нет, я не поручусь, что все эти газированные напитки соответствуют своей репутации. Ни вообще, ни конкретно эта бутылка содовой!

Контраст между замогильным тоном и самими словами оказался до такой степени невероятным, что весь зал буквально полег в приступе истерического смеха, который бушевал несколько минут, поскольку те, кто продолжал смеяться, невольно вновь заражали своих уже сумевших было успокоиться соседей — и так раз за разом. Казалось, от хохота готова подняться на воздух сама крыша старого замка. И когда наконец всеобщий смех понемногу утих, Глас рек снова:

— …Или вот это имбирное пиво!

И приступ бессмысленного веселья немедленно вспыхнул заново. Я тоже поддался общим эмоциям, при этом все-таки пытаясь задуматься о причинах, позволяющих смеху передаваться от одного носителя другому подобно болезнетворным бациллам — и вдруг вспомнил недавний рассказ своего немецкого знакомого.

Присмотревшись, я сумел разглядеть того, кто вызвал у всех нас такой хохот. Этот человек не спеша наливал себе очередную порцию кьянти. Когда он поднес бокал к губам, красное вино по цвету оказалось неотличимо от кончика его носа — но этим-то любителей кьянти не удивить; однако — да! — весь остальной нос и вправду напоминал экзаменационную работу молодого живописца. Синее, алое, фиолетовое, багряное, розовое, пунцовое…

Ошибка была исключена. Передо мной действительно находился «Властелин Дев» (так я мысленно назвал его, помня об оставленных в Энгадинэ служанках).

Между тем человек этот, не обращая ни на что внимания, продолжил разговор, прерванный было всеобщим хохотом. Однако речь шла уже не о напитках:

— Нет, сэр, — громоподобно произнес он, обращаясь к сидевшему напротив джентльмену, — уверяю вас: так дело не пойдет. Вы делаете большую ошибку. Если вы считаете нужным снести дом, потерявший свою стоимость из-за того, что он кишит привидениями — делайте это. Но не используйте больше этот строительный материал, сэр! Иначе, даже если вы разделите его на двадцать частей и добавите каждую такую часть к запасу обычных кирпичей, предназначенных для строительства нового дома — в результате у вас окажется целых двадцать домов с привидениями! Говорю об этом не с чужих слов, господин адвокат. Поверьте моему собственному горькому опыту…

— О, так расскажите же всем нам об этом, мистер Брейс! — предложил его визави, видимо, игравший на противоположной стороне стола роль председателя. Судя по акценту, родом он был из Америки.

— Рассказать вам? Увы! Это очень грустная история, сэр. К тому же она тревожит мою совесть. А совесть — самое ценное достояние, сэр!

— Уверен: все здесь собравшиеся разделяют это ваше мнение, сэр!

— Именно поэтому мне столь тяжело рассказывать о событиях, отяжеливших мою совесть, сэр! — ответил громовой Глас, и слушатели вновь едва удержались от смеха. — И без того с тех пор, как все это случилось, мне нет покоя от душевных мук ни днем, ни ночью…

[1] Небольшой городок и горный курорт в Швейцарии. Обычно употребляется немецкая форма его названия «Энгейден», однако персонаж этого рассказа использует довольно редкий ретороманский вариант.