Русская кампания Наполеона: последний акт (декабрь 1812 г. – январь 1813 г.): читать начало книги онлайн

По-разному главнокомандующий и начальник Главного штаба информировали Наполеона и насчет происходившей эвакуации на Вислу: если Мюрат говорил, что эвакуация артиллерии, магазинов и госпиталей идет очень активно[428], то Бертье, наоборот, указывал на наличие для этого очень малых ресурсов[429]. Отметил он также, что Эбле чрезвычайно опасно болен и что болен также генерал Аксо[430].

Мюрат сообщал, что провел (или собирался 28-го провести) смотр дивизии Маршана, а на следующий день – дивизии Луазона. Считается, писал он, что численность дивизии Маршана – 2500 человек, но реально способны к службе только около 1500 человек.

В заключение написал, что идет речь об эвакуации Мемеля и что гарнизон его уже находится на дороге к Кёнигсбергу однако достоверных сведений об этом еще нет[431].

В фондах архива Исторической службы Министерства обороны Франции нам не удалось выявить документы, относящиеся к действиям Великой армии за 28 декабря 1812 г. Однако очевидно, что Ф. Ребуль с такими документами работал и использовал их в своем исследовании. В частности, Ребуль, ссылаясь на послание Бертье к Нею, помеченное 9 часами вечера 28 декабря, попытался выяснить причины отказа начальника Главного штаба от использования батальонов дивизии Эделе, состоящей из молодых солдат, для проведения сильной диверсии с целью поддержки продвижения Макдональда[432]. Другое письмо Бертье, на этот раз адресованное не только Нею, но и Мортье, также помеченное 9 часами вечера 28 декабря, содержало приказ возвратить пехоту гвардии, находившуюся в Велау в Кёнигсберг, в то время как части дивизии Эделе должны были протянуть свой правый фланг до Велау[433]. Помимо этого, Ребуль цитировал послание Макдональда к Бертье, помеченное Тильзитом 28 декабря и отражавшее всю опасность ситуации, в которой оказался герцог Тарентский при переправе через Неман[434]. Наконец, французский военный историк обратился к рапорту капитана 1-го ранга Прото (Proteau) Бертье, помеченному Кранцем 4 часами утра 28 декабря, относительно дальнейшего движения отряда из 300 моряков, который Прото возглавлял[435].

В этот во многом ключевой для остатков Великой армии день император в Париже проводил заседание административного совета по внутренним делам, после которого посетил Художественный салон[436].

В час ночи 29 декабря аджудан-командан Терье, находившийся в Лабиау, получил долгожданное послание – бригадный генерал Ж. Д. Ж. Башлю, возглавлявший авангард сил Макдональда, информировал письмом о захвате Тильзита и успешном продвижении X корпуса. В 1.30 Терье отправил письмо Башлю в Главный штаб[437].

Бертье, ознакомившись с этим известием (по-видимому, он получил от Терье сразу два послания), в 9 утра пишет реляцию императору, сообщая, что Башлю, вступая в Тильзит, отбросил колонну неприятеля под командованием Властова в Пиктупёнен, взял в плен два батальона русских и захватил два орудия[438].

Сам герцог Тарентский с дивизией Гранжана, колонной прусского генерала К. Массенбаха и экипажами в течение дня (видимо, 28-го) перешел Неман. Две колонны под командованием генерала Йорка и генерала Ф. Г. Ф. Э. Клейста (последний формировал арьергард) должны прибыть к вечеру или, самое позднее, сегодня до полудня.

Помимо этого, Бертье сообщил и неприятную новость о том, что Мемель, «согласно появившимся вчера слухам, эвакуирован». Если это действительно так, писал он, то виновен в этом комендант, которому был отдан приказ сражаться с неприятелем. Наконец, Бертье доложил, что двенадцать батальонов дивизии Эделе вчера прибыли в Тапиау а сегодня займут Велау[439].

Мюрат, готовя 29-го доклад императору, уведомил о письме генерала Башлю, который утром 28-го вступил в Тильзит, взяв в плен два батальона неприятеля и захватив одно орудие[440].

Известие об успешном выходе Макдональда к Тильзиту подвигло Мюрата к более решительным, чем ранее, действиям. Он приказал Бертье написать герцогу Тарентскому чтобы тот представил рапорт о действиях X корпуса и информировал Главный штаб о позициях, которые занимает неприятель. Генерал Башлю, по мнению Мюрата, должен был, действуя от Тильзита, атаковать врага фактически на всех направлениях – ковенском, инстербургском и гумбинненском. Башлю следовало растянуть посты по поясу на Гумбиннен, Инстербург и Вильковишки, а также снарядить партии по направлению к Пиллякену (видимо, Пилькаллену[441]), Гумбиннену и Инстербургу для того, чтобы выявить присутствие неприятеля на левом берегу Немана.

Что касается дивизии Эделе, то, полагал Мюрат, ее присутствие более необходимо в Тапиау для прикрытия действий X корпуса. Основные силы дивизии предполагается сконцентрировать в Велау два батальона должны занять Таплакен, а кавалерия – позицию у Инстербурга, контролируя дороги на Даркемен и Алленбург, а также дорогу на Тильзит.

Король Неаполитанский информировал Бертье о получении послания от генерала Вреде, командовавшего VI (баварским) корпусом. Мюрат предлагал маршалу сообщить Вреде, что враг не перешел на левый берег Немана, отправив туда только несколько партий казаков, и что, как он, Мюрат, надеется, баварское правительство вскоре сообщит о концентрации VI корпуса, его реорганизации и возвращении его «на линию»[442]. Бертье немедленно подготовил соответствующее письмо к Макдональду[443] и, надо полагать, к Вреде.

Между тем Ней выводил части дивизии Эделе на указанные ему Бертье рубежи. «Согласно приказам, которые я получил от Вашей светлости, – писал он, – три батальона 30-й дивизии, 4 орудия и два эскадрона легкой кавалерии разместятся завтра в Таплакене», откуда будут отправлены партия пехоты и кавалерии на Тильзит через Ширау[444] и партия на Инстербург. Генерал Эделе разместит свою квартиру в Велау вместе с шестью батальонами, 8 орудиями и эскадроном кавалерии; он будет контролировать территорию вплоть до Алленбурга. Наконец, три батальона 9-й полубригады будут находиться в ожидании нового приказа, прикрывая Кёнигсберг и дорогу, которая идет по косе на Пиллау[445].

Более пристально познакомившись с ситуацией, Ней выразил надежду, что Инстербург будет охвачен движением X корпуса вправо от войск Эделе, и 30-й дивизии не нужно будет брать под свой контроль этот город[446]. По-видимому, герцог Эльхингенский не был склонен переоценивать боеспособность войск, которые ему предстояло 30 декабря развернуть на линии Кёнигсберг – Таплакен.

В 8 часов вечера Терье шлет из Лабиау еще одно сообщение в Главный штаб. Он сообщает о новом бое, который вчера, то есть 28-го, выдержал генерал Башлю, отбросив русских от Рагнита. Терье уточнил, что герцог Тарентский прибыл вчера в Тильзит после полудня[447].

Помимо известий о вступлении Башлю в Тильзит, Мюрат в докладе императору сообщил о слухах насчет вступления русских в Мемель в результате соглашения коменданта с неприятелем, по которому пруссаки не признаются военнопленными.

Что же касается русских, то Мюрат полагал, что их армия достаточно сильно пострадала из-за зимы, чтобы решиться перейти Неман и вести зимнюю кампанию. Приход маршала Макдональда, который займет соответствующие позиции, даст возможность прикрыть Пруссию. В магазинах Инстербурга, Велау, Кёнигсберга и Эльбинга большое количество всевозможных запасов; единственно существует недостаток в мясе[448].

Чуть позже Мюрат составляет второй рапорт, проникнутый совершенным оптимизмом. Он уверяет императора, что с прибытием X корпуса война зимой продолжаться не будет, неприятель не решится идти далее Вильно, ограничившись только отправкой партий казаков. X корпус прикроет прусскую территорию, а дивизия Эделе – объекты на Висле и коммуникации с правым флангом по линии от Вилленберга до Пултуска, и можно будет расположиться на зимних квартирах, а самому Мюрату отъехать к жене и детям, ибо супруга его снова больна и это внушает ему беспокойство[449].

Послания Бертье к Наполеону, написанные после утреннего рапорта, где он сообщил императору о занятии X корпусом Тильзита, также носили достаточно по-деловому спокойный характер. Начальник Главного штаба обсуждал восстановление боеспособности полков Легиона Вислы (речь, как и ранее, шла о том, следует ли, и какие именно, батальоны 1-го, 2-го, 3-го полков отправить в Позен и что делать с 4-м полком, находящимся в Варшаве)[450]; выплату денег офицерам армии, потерявшим свои экипажи, и мнение принца Экмюльского (Даву) в отношении того, надо ли из выделенных императором сумм выплачивать содержание офицерам союзных войск[451].

В 10 часов вечера Бертье пишет своего рода итоговый за день рапорт императору. Начальник Главного штаба сообщает о получении послания от герцога Тарентского, в котором говорится о прибытии его «этим вечером в Тильзит со всем своим корпусом».

Императорская гвардия, которую в районе Тапиау, Велау и Таплакена собирается заменить дивизия Эделе, завтра прибудет в Кёнигсберг. Что касается осадной артиллерии, то, по словам Бертье, она идет с очень большим трудом.

Князь Невшательский подтвердил тот факт, что для казаков стали сюрпризом открытие ворот Мемеля и то, что гарнизон сдался.

Король Неаполя также сообщил, что он ожидает прибытия герцога Тарентского, который займет со своим корпусом боевую линию. В отношении 34-й дивизии информировал, что в ней не набирается и 2500 человек, половина из которых не может быть в строю из-за обморожения ног и рук.

Генерал Эбле очень плох, и его заменил генерал Ж. К. М. Шарбонель, весьма деятельный и весьма умный. Бертье отправляет императору письмо от графа Дюма, который выразил надежду, что может вернуться к своим служебным делам[452].

В заключение Бертье уведомил, что 28 декабря термометр показывал 20 градусов мороза, но сейчас стало на 4 градуса теплее и, по его словам, должна начаться оттепель[453].

Между тем 29 декабря Главный штаб продолжал энергично решать текущие проблемы. Большую активность проявил новый командующий артиллерией (он подписывал документы как начальник штаба артиллерии) генерал Шарбонель. Прежде всего он пытался организовать эвакуацию осадной артиллерии, что шло с большим трудом. Всего же орудий, годных для использования войсками, судя по документам, насчитывалось тринадцать. Из них 6 пушек и 2 гаубицы были переданы дивизии Маршана[454].

Главный штаб ожидал отправки из Эльбинга двух временных кавалерийских полков[455].

В связи с острейшей проблемой множества заболевших солдат шла переписка с губернатором Данцига Ж. Раппом, поскольку именно туда отправлялась значительная часть заболевших. Рапп предложил сформировать специальные медицинские комиссии для выявления тех, кто все-таки может остаться в строю. При этом комиссиям необходимо, по мнению Раппа, разделять таковых на три класса: к 1-му классу следует отнести тех, кто наиболее болен; их рекомендовалось отправлять во Францию; 2-й класс составят солдаты, которым необходимо длительное лечение; таковых предлагалось эвакуировать в Штеттин и другие крепости на Одере; к 3-му классу Рапп относил легкораненых, которые могли быть вылечены в своих корпусах. Бертье, а затем и Мюрат эти предложения Раппа одобрили[456].

В целом события, произошедшие к 29 декабря, давали командованию Великой армии основания надеяться на благоприятный исход событий и возможность зимней передышки с одновременным закреплением на Немане. Впрочем, есть причины полагать, что французское командование не исключало и иных вариантов хода событий и поэтому судорожно продолжало эвакуацию или уничтожение имеющихся в Кёнигсберге и в других пунктах по обеим берегам Прегеля запасов. Так, именно 29 декабря было подписано соглашение между французской военной администрацией и прусскими властями об уничтожении французских магазинов, находившихся в Кёнигсберге[457].

[428] Мюрат – Наполеону. Кёнигсберг, 28 декабря 1812 г. // Chuquet A. 1812. La Guerre de Russie. Sér. 3. P. 241.

[429] Бертье – Наполеону. Кёнигсберг, 28 декабря 1812 г., 10 часов вечера // Ibid. P. 209.

[430] Ibid. Эбле умрет 31 декабря в Кёнигсберге.

[431] Мюрат – Наполеону. Кёнигсберг, 28 декабря 1812 г. // Ibid. P. 241–242.

[432] Reboul F. Campagne de 1813. T. 1. P. 179.

[433] Ibid. P. 180.

[434] Ibid. P. 182.

[435] Ibid. P. 187.

[436] Fain A. J. F. Manuscrits de 1813. T. 1. P. 130.

[437] Терье – Бертье (?). Лабиау, 29 декабря 1812 г., 1.30 утра // SHD. C2 134.

[438] Об этом бое см.: Сапожников А. И. «Экспедиция против Макдональда». С. 66–67.

[439] Бертье – Наполеону. Кёнигсберг, 29 декабря 1812 г., 9 часов утра // Chuquet A. 1812. La Guerre de Russie. Sér. 3. P. 209–210. Чуть позже Бертье подготовит письмо к императору с предложением даровать Терье в ознаменование его заслуг титул барона с соответствующей дотацией (Бертье – Наполеону. Кёнигсберг, 29 декабря 1812 г. // Ibid. P. 210).

[440] Мюрат – Наполеону. Кёнигсберг, 29 декабря 1812 г. // Ibid. P. 242.

[441] Ныне Добровольск (Калининградская обл.). – Примеч. ред.

[442] Мюрат – Бертье. Кёнигсберг, 29 декабря 1812 г. // SHD. C2 134.

[443] Бертье – Макдональду. Кёнигсберг, 29 декабря 1812 г. // Ibid.

[444] Ныне пос. Дальнее (Калининградская обл.). – Примеч. ред.

[445] Ней – Бертье. Кёнигсберг, 29 декабря 1812 г. (1) // SHD. C2 134.

[446] Ней – Бертье. Кёнигсберг, 29 декабря 1812 г. (2) // Ibid.

[447] Терье – Бертье (?). Лабиау, 29 декабря 1812 г., 8 часов вечера // Ibid. О бое у Рагнита см.: Сапожников А. И. «Экспедиция против Макдональда». С. 68–70.

[448] Мюрат – Наполеону. Кёнигсберг, 29 декабря 1812 г. (1) // Chuquet A. 1812. La Guerre de Russie. Sér. 3. P. 242–243.

[449] Мюрат – Наполеону. Кёнигсберг, 29 декабря 1812 г. (2) // Ibid. P. 243. Днем ранее, 28 декабря, находясь в Мариенвердере и занимаясь восстановлением боеспособности своего IV корпуса, вице-король Эжен написал супруге письмо, проникнутое уверенностью в том, что войска расположатся на зимних квартирах, хотя император и не оставит его, вице-короля, без дела ([Du Casse A.] Mémoires et correspondance… T. 8. P. 115–116).

[450] Бертье – Наполеону. Кёнигсберг, 29 декабря 1812 г. (2) // SHD. C2 134; Chuquet A. 1812. La Guerre de Russie. Sér. 3. P. 210–211.

[451] Бертье – Наполеону. Кёнигсберг, 29 декабря 1812 г. (3) // Chuquet A. 1812. La Guerre de Russie. Sér. 3. P. 211.

[452] Еще находясь в Ковно, Дюма, будучи больным, оставил службу и получил разрешение уехать в Данциг. Позже он почувствовал себя лучше и решил возвратиться в Главный штаб армии.

[453] Бертье – Наполеону. Кёнигсберг, 29 декабря 1812 г., 10 часов вечера // Chuquet A. 1812. La Guerre de Russie. Sér. 3. P. 212.

[454] Шарбонель – Бертье. Кёнигсберг, 29 декабря 1812 г. // SHD. C2 134; Бурcье – Мюрату Кёнигсберг, 29 декабря 1812 г. (1) // Ibid.

[455] Бертье – Мюрату. Кёнигсберг, 29 декабря 1812 г. (2) // Ibid; Кавеньяк – Бертье. Данциг, 29 декабря 1812 г. // Ibid. См. также: Бурсье – Бертье. Эльбинг, 29 декабря 1812 г. // Ibid.

[456] Рапп – Бертье. Данциг, 26 декабря 1812 г. // Ibid; Бертье – Мюрату. Кёнигсберг, 29 декабря 1812 г. // Ibid.

[457] Соглашение в отношении уничтожения магазинов на площади Кёнигсберга, принадлежащих французскому правительству, с прусской администрацией. Кёнигсберг, 29 декабря 1812 г. // SHD. C2 134. Проект этого соглашения был подготовлен еще 23 декабря.