Эльга испуганно открыла глаза: все это представилось ей так ясно, что она даже ощутила на себе холод земляных толщ.
Но нет, она не уйдет, пока не отомстит. Пока не будут наказаны те, кто совершил это зло.
– Что с тобой? – опасливо окликнула ее Соколина.
В глазах княгини отражалось нечто уж очень далекое… и страшное.
– Погоди… – прошептала Эльга и закрыла себе рот ладонями.
Мысль пронзила ее от затылка до копчика, будто ледяной стержень. Это был миг соприкосновения с Навью, такое она до того пережила лишь однажды – когда много лет назад Бура-баба гадала ей, сидя на полатях в своей избушке на рубеже между землей и небом, между мертвыми и живыми. И теперь совет пришел к ней оттуда, из мира далеких предков, чуров, Буры-бабы и Князя-Медведя. Они молчали много лет, оскорбленные ее бегством и обрывом связей с материнским родом. Но вот все же пришли на помощь. А это означает, что она отдала все свои силы до конца и подошла к черте, за которой они протянули ей руку.
Логи-Хакон и Соколина, забыв свой спор, в испуге смотрели на нее.
– Он же ждет меня…
– Ингвар? – в ужасе шепнула Соколина: было ясно, что княгиня смотрит в Навь.
– Маломир. Олег ведь не уехал и не передал ему моего отказа. Маломир ждет, что я приеду… и стану его женой. Если я пошлю сказать ему, что… согласна и должна лишь принести сначала жертвы, он не станет мешать мне…
– Куда приехать? – тоже почти шепотом спросил Логи-Хакон.
– На могилу Ингвара. Я приеду… без вас всех, без войска, только, может, с отроками. Принесу жертвы. Позову Маломира на поминальный пир. Скажу, что хочу обсудить нашу свадьбу. Он же приедет?
– Еще бы! – хмыкнул Логи-Хакон.
– А я… я сделаю его жертвой моему Ингвару. Так я воздам Ингвару честь, отомщу за него, и… и тогда древлянам будет труднее воевать с нами, если одного из двух князей у них больше не будет. А может, и обоих, если Володислав приедет с ним.
Повисла тишина.
– Вот здорово-то! – пробормотала Соколина, и непонятно было, чему она радуется: головокружительно отважному замыслу княгини или скорой смерти древлянских князей.
– Ты сошла с ума, – одновременно с ней сказал Логи-Хакон, но без большой уверенности.
– Да, – согласилась Эльга. – А на что мне ум, если у меня больше нет мужа, а мой сын может вот-вот утратить свое наследство? Если ради мести за Ингвара и спасения наследства Святши я должна пожертвовать умом – неужели я пожалею?
– Ты можешь погибнуть!
– Ты прав: я всегда могу погибнуть, если иного выхода спасти свою державу, сына и честь мне не останется. Но тогда я хотя бы уйду вслед за Ингваром и мы снова будем вместе. А мой сын останется, чтобы отомстить за нас. Ты останешься, – Эльга ласково посмотрела на Логи-Хакона. – Тородд останется, Альдин-Ингвар. Я верю, что вы не предадите Святшу. Не станете рвать на клочки его наследство, чтобы каждый мог гордо владеть никчемным лоскутом.
– Ты не хочешь ждать с местью? – с понимающим видом уточнил Логи-Хакон.
– Я не могу ждать. – Эльга прижала руки к груди. – Мое сердце требует сделать это сейчас. И мой долг перед сыном, перед Вещим, перед всей Русской землей требует, чтобы я не дала погубить их. С этим нельзя ждать.
– Но все же надо посоветоваться с дружиной, – помолчав, добавил Логи-Хакон.
Эльга кивнула. Ингвар всегда советовался с дружиной, и к этому она привыкла.
– А почему ты ее не отговариваешь? – Соколина ткнула его локтем.
Логи-Хакон повернулся и с высоты своего роста положил ладонь ей на голову, как девочке.
– Потому что она – княгиня. Ее наставляют боги, и она не нуждается в моих советах. Не то что такое мелкое, своевольное и бестолковое порождение, как ты.
Мелкое и своевольное порождение немедленно ответило ударом под дых. Эльга отстраненно улыбнулась и отошла к колыбели, где спала Браня. Позади слышалась возня: Логи-Хакон оттеснил Соколину в дальний угол, прижал к стене. Чем у них кончилось, Эльга не стала смотреть.
Ночью Эльга спала очень мало, а утром велела позвать старших гридей Ингвара, наболее близких к ней людей из бояр и заодно всех отроков и челядинов княжьего двора. Эти люди, частью холопы, частью охранники и телохранители, многие годы были ее товарищами на те долгие дни, когда князь в отъезде: они содержали двор и дом в порядке, готовили пиры, прислуживали на них, наливали мед в рог, который она подносила вернувшемуся мужу. Присутствовать в гриднице одновременно с гридями и боярами, всем вместе и без дела, им было неловко. Толпясь по углам, они переминались с ноги на ногу и тревожно переглядывались. Кто-то пустил слух, что теперь княгиня продаст всех холопов, а оружников распустит.
– Я вчера уже назвала вам три моих главных долга, – начала Эльга, велев затворить двери и никого более не пускать. В тех, кто толпился вокруг нее, она была уверена: если они и не поддержат ее безумный замысел, то хотя бы не выдадут. – Первое: я должна позаботиться о достойном погребении князя. Второе: я должна отомстить за него. И третье: я обязана сберечь наследие мужа, чтобы в целости передать его сыну. И все эти три долга сходятся в Деревляни и ее князьях. Они преграждают мне дорогу к могиле убитого ими мужа. Они должны своей кровью заплатить за его кровь. И они должны быть наказаны, чтобы держава моего сына не развалилась по кускам, как выношенная и перелатанная рубаха. Боги подсказали мне способ сделать все это сразу.