"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но ведь если я останусь дома, а она уйдет одна, будет еще хуже.

И я поняла, что у меня просто нет выбора.

– Я не боюсь, – произнесла она, будто учуяла мои мысли. – Ничего страшного. Я все запомнила, что надо делать. Сварить кашу, покормить мышку, потом покормить медведя, а мышка поможет, чтобы он не поймал.

– А вдруг ей не понравится каша?

Приготовление каши в то время было для нас очень сложным делом, с которым мы справлялись вдвоем – и то, начиная, никогда не были уверены, чем наша стряпня закончится.

– Понравится. В лес ходят летом, а до лета мы еще научимся варить кашу как надо.

– Тогда ладно, – согласилась я.

Ныне же приближался Ладин день, до лета было еще далеко: для семилетнего ребенка прожить год – почти то же, что объехать вокруг света.

И я заснула, а наутро образы бабкиного сказа уже не казались такими яркими и пугающими.

Вскоре начались обряды и всякие забавы в честь наступающей весны, и я уже не боялась «медведя», которого «ходили будить» в «берлогу», устроенную в овраге.

Лелей-Весной тогда нарядили Вояну, и мы вместе со всеми кричали скорее весело, чем испуганно, когда ряженый «медведь» уносил ее к себе.

Мы ведь знали – ее спасут.

Для будущей свадьбы Вояне требовалась добрая сотня поясков, рукавиц, чулок – чтобы одарить всю многочисленную родню жениха и гостей. А что гости съедутся со всех берегов Ильмень-озера, было ясно. Поэтому не только она, но и мы все трудились не покладая рук. За остаток зимы и весну мы с Эльгой достигли такого искусства в изготовлении заправочных поясков, что Вояна спрятала в свои свадебные укладки десятка два наших изделий.

«Девы у Ясеня от зависти не умрут», – хмыкнул однажды стрый Вальгард, разглядывая наши поделки, но гостям не из самых знатных подарить уже годилось. Пояски были простыми, в поперечную полоску, какая получается, если заправить в бердышко нити двух цветов просто через одну, зато с каемочкой и всех расцветок, какие только можно получить на белой и серой шерсти из всевозможных травок, цветов и кореньев.

Кроме того, мы научились вязать. Мой отец вырезал нам по игле из коровьей кости; моя вышла короче обычных, но мне нравилась, и мы усердно старались запомнить, как проводить иглу через петлю. Беда была в том, что до завтра мы успевали забыть то, что запомнили сегодня, и Вояне приходилось показывать нам все заново. Но она не роптала: когда мы выучимся, чулки-копытца для ее будущих гостей примутся вязать уже три пары рук!

По паре чулок мы и правда сотворили: мои вышли покороче, у Эльги – подлиннее. А что в них кое-где зияли дыры от пропущенных петель – так ведь самим и носить!

Эта первая вязальная игла и сейчас еще у меня. Страшно подумать, сколько пар чулок и рукавиц она с тех пор связала; от постоянного трения о шерстяную нить она сделалась гладкой и блестящей, как стеклянная.

Отца моего давно нет в живых, и я очень дорожу этой иглой.

В конце весны по большой воде ушли два обоза: вниз по Великой – в Варяжское море, и вверх – тот, что стремился после долгого путешествия по рекам и озерам попасть на Днепр, а там и в Греческое море.

Увезли они главным образом лен.

Мы уже знали, что наш лен – лучший на всем белом свете, потому его и покупают везде: от Северных стран до Серкланда. Мы слышали много сказаний о берегинях-льняницах, объяснявших, почему лен у нас так хорош.

Потом-то я поняла: в наших краях и земли для него подходящие, и не слишком сухо, и света летом много. Но тогда мы считали, что сама Леля полила эту землю слезами из голубых своих глаз, когда тосковала по добру молодцу Дажьбогу и осенила серебряными своими волосами, пока ходила, искала его…

Созрела земляника, потом черника.

С нашими матерями, а то и бабкой Гоней (если в тот день у нее не сильно болела спина) мы ходили по рощам и лугам, собирая травы для окраски и лечения.

Весь месяц кресень, когда зелия имеют наибольшую силу, мы только этим и занимались.

Если баба Гоня в какой-то день не могла идти сама, мы приносили ей ствольник: дома кипятили воду, обливали свежие листья, заворачивали в ветошку и прикладывали к бабкиной спине – так ей становилось легче. А она всякий раз напоминала нам, что ствольник ядовит и чтоб мы были с ним очень осторожны.

После Купалы поспела черника, и мы стали приходить из леса с черными от ягод ртами. Мы с Эльгой очень любили бродить с туесками вокруг сосен, перебираясь от одной кочки к другой с грабилкой в руке; брат Аська ходил впереди нас и шевелил в черничнике палкой, чтобы выгнать змей, если они там затаились.

Мы рассказывали друг другу какие-то сказы, которые сочиняли на ходу, и иногда спорили, «как было дальше». Побеждала обычно Эльга: у нее уже тогда был такой вид, будто она лучше всех все знает, и с ней всегда соглашались не только я, но и Аська.

Вояна в то лето с нами не ходила: она стала достаточно взрослой, чтобы работать на сенокосе. Особенно усердствовать, как простых девок, ее не заставляли, чтобы личико солнцем не пожгло, но появляться на покосе ей было надо, а то слух пойдет, будто невеста никуда не годна.

Однажды мы так увлеклись, что забыли и про чернику.