"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Снова заметив их, Эльга только сейчас задалась вопросом: а почему они здесь? Надо думать, Ингвар позвал их на осенние пиры, но зачем? Такого у них раньше не водилось.

– Деревлянь кому останется? – продолжал Свенельд.

– Пусть они сами скажут! – предложил Ингвар, явно приободрившись.

Древляне неспешно встали, расправили пояса и разгладили бороды. Эльга лихорадочно пыталась угадать, что такое они собираются сказать. Впервые их подчинил Киеву Вещий, после его смерти они вновь отложились было, но не кто иной, как юный Ингвар, под руководством Свенельда, вновь привел их к покорности. Под руку Олега Предславича, при ком тогда сам жил как заложник из Хольмгарда.

– Род древлянский рассудил меж собою, – начал Турогость, – и порешили мужи древлянские с князьями своими Маломиром и Володиславом, чтобы нам роту свою, князю Ингорю принесенную, не рушить и ему верными оставаться. Прикажет он полки собирать и на рать идти – пойдем. Положили мы себе – быть с ним во всем заедино и у стремени его ходить, как у старого Олега ходили. И никаким ворогам его, Ингоря, спуску не дадим, – добавил он, бросив сумрачный взгляд на Хельги.

Начни Турогость вдруг петь сладким голосом ирийской птицы Сирин, и то киевляне не были бы так удивлены. Едва веря ушам, Эльга воззрилась на Свенельда. «Как?» – хотелось ей воскликнуть. Как старому воеводе удалось этого добиться? Она ведь прекрасно знала: всего с месяц назад древляне собирали ополчение, не шутя намереваясь идти на Киев, если окажется, что Ингвар разбит. Самого Свенельда они отпустили повидаться с ней, только оставив у себя его наложницу с ребенком. И вот, стоя над костями жертвенных животных, посреди Олеговой гридницы, они всем нарочитым мужам киевским заявляют о своей дружбе и верности! Что за чудо? Свенельд – колдун? Ведь как иначе, нежели колдовством, древлян к этому принудить!

Свенельду было нетрудно прочитать все это в ее широко раскрытых глазах. Он усмехнулся и заговорил снова:

– Ну а коли Деревлянь, могучая и боевитая, своему слову верна и из-под руки Ингваровой не выходит, рано нам считать, будто судьба к нему спиной повернулась. А чем кончился поход, мы как вчера не знали, так и сегодня не знаем. Ты ведь не видел моего сына мертвым?

С этими словами Свенельд повернулся к Хельги; голос его оставался твердым, лицо почти спокойным, и можно было подумать, что речь идет о каком-то чужом человеке. Сейчас Эльга не видела его глаз, но вспомнила тот их разговор в «девичьей» избе Свенельдова двора, еще до возвращения Ингвара. «Его мать была красавица, – тогда вдруг сказал он ей. – Жаль, что ты не видела ее». И в тот миг Эльга не то что поняла, а прочувствовала сердцем, как дорог воеводе единственный сын.

– Нет. Он и его люди были на Евксине, а мы на Пропонтиде. Между нами вся Вифиния лежала.

– И греки, что были у тебя, не говорили, будто видели его мертвым?

– Нет.

– Ну а значит, рано ему бдын тесать.

– Но ведь уже зима! – воскликнула Эльга, отчаянно не желая вновь пускать в сердце надежду.

– Ты, княгиня… – Свенельд повернулся к ней, и его голос смягчился. – Решай! Коли ты грекам веришь, что мой сын погиб, войско разбито, никто не вернется – тогда нам Русскую землю не удержать, разделим на ваше и наше, и пусть каждый сам свое наследие спасает, как сумеет.

У Эльги изменилось лицо, дрогнули губы, готовые сказать «нет!».

– А если нет, – уловив это, еще мягче продолжал Свенельд, будто говорил с собственной дочерью, – то будем ждать, на богов положась. Мы им жертвы принесли, почтили, угостили – теперь за ними дело.

– Да, – выдохнула Эльга. – Правда твоя. Я не верю… что никто не вернется. Мы будем ждать. До весны… до новой зимы. А пока не будет верных вестей, пусть все остается как есть.

По гриднице пролетел порыв облегченных вздохов. Каждый уже видел мысленно, как рушится весь уклад жизни, с такими потрясениями собиравшийся в последние десятилетия.

– И где же ты будешь? – спросил Честонег.

– Я… – Эльга вспомнила, что не все сложности разрешает эта надежда. – Что до меня, то я о себе все сказала. С другой знатной женой я мужа делить не стану. Коли нужна тебе болгарыня, – она твердо взглянула на Ингвара, – живи с ней здесь, а я себе возьму Вышгород. Там будет мой и сына моего княжий стол. Но ты, как мужчина, будешь править большой дружиной, потому тебе от даней пойдет две трети, а мне – треть, и треть отроков я буду держать при себе. Сотским у меня прошу быть брата моего Асмунда.

Она обернулась к двоюродному брату, и тот поклонился в знак согласия. Человек разумный и миролюбивый, Асмунд был доволен, что все улаживается если не полностью, то настолько, чтобы сохранить мир в державе.

– А мне позволь с моими людьми в Витичеве на зиму остаться, – Хельги почтительно поклонился Ингвару. – Коли моя сестра-княгиня рассудила так, я воли ее не нарушу. Буду служить ей, полуденные рубежи Киева оберегать.

Ингвар глянул на Свенельда: тот быстро опустил веки. Эльга подумала: да и не согласись Ингвар, как бы он помешал Хельги остаться в Витичеве? Выбить его оттуда можно было только с помощью древлян, но тогда там засел бы Маломир, а это чем лучше?

Вдруг ощутив громадную усталость, Эльга наклонила голову. Все Олегово наследие едва не рухнуло на ее хрупкие женские плечи. Но как ей снести и ту часть, что досталась? Она не ходила в этот злополучный греческий поход, но обошелся он ей едва ли не дороже, чем всем этим гридям с розоватыми пятнами заживших ожогов на лицах.

Когда Свенельд уже в темноте вернулся домой, в собственной избе его поджидала Эльга. Она возвратилась с пира куда раньше, но не могла лечь спать, пока не разрешит свое недоумение. Владива приготовила хозяину постель, кринку кваса, а потом Эльга ее отослала и теперь сидела на скамье под оконцем, рядом с ларем, где горели две свечи в бронзовом подсвечнике. Свенельд жил очень богато: его доля в добыче и доходов от торговли не уступала княжеской, а расходы были далеко не те. Даже княгиня, попадая в его избу, чувствовала себя как в подземном Кощеевом царстве среди сокровищ земли. На полках почти во всю стену выстроились яркие поливные кувшины и блюда греческой работы, серебряные, медные. Отблески свечных огоньков играли на бронзовой, медной, костяной обивке больших ларей у другой стены.

Войдя и выпрямившись, Свенельд сразу увидел Эльгу – белую и неподвижную.

– Это что, мара пришла душить меня ночью? – Он усмехнулся скорее с пониманием, чем удивленно. – Если поцелуями, то я согласен!

После долгого пира он был заметно пьян, но не шатался, а лишь казался веселее обычного. Как ни была Эльга удручена и взволнована, а не смогла удержаться от улыбки при этих словах – так сильно напомнивших ей повадку его сына.

Она встала и подошла. Ростом Свенельд был чуть ниже Мистины, а глаза цвета желудя сейчас, в полутьме, выглядели черными, но она видела те же твердые скулы, те же прямые русые брови, лишь более косматые, и ей казалось, что через его лицо, как через волшебную чару, она может увидеть Мистину. И она так засмотрелась, что едва вспомнила, зачем его дожидалась.