"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Да поразит их Господь! – Феофилакт с негодованием взмахнул рукой, взглянул на нее и слизнул пятно от меда с края ладони. – Я тут подумал – это были мои женщины, они ведь были монахинями, хоть и очень плохими! А этот проклятый скиф украл их у меня! И теперь развратничает с ними в Никомедии, пьет Стахиево вино, а его мерзавцы обчищают округу по всему Никомедийскому заливу! А к тому же он еще выпустил из тюрьмы проклятого Созонта, этого самозваного епископа, и слависиане[212] смеются надо мной. Из-за него я себя чувствую дураком! Как обманутый муж!

– Не говори так, отец мой, это уж совсем не пристало… – пытался унять его Феофан, мысленно, однако, оценив сравнение.

– А ты из-за него третий месяц в Неории ночуешь!

– Это почти верно, – вздохнул Феофан.

– Не пора ли нам покончить с этим беспокойством? А девок гулящих пусть забирает с собой в ад, мне они не нужны! Пусть их там всех вместе черти жарят!

Патриарх выразился грубее, и Феофан беспокойно сглотнул, радуясь, что в его доме их не может слышать никто лишний. Вероятно, Феофилакт потому и оказал ему честь своим посещением, что желал поговорить свободно.

– Что нам за дело до их грехов? – Феофан попытался отвлечь мысли патриарха. – Это же варвары, а те женщины мало чем их лучше. Поместив их в монастырь и дав возможность спасти душу, ты сделал все, чтобы вернуть их самих на путь добродетели, а их души – Богу, но дьявол в них оказался сильнее. Так что они пошли путем, который сами себе выбрали.

– И среди них те две, до которых весьма охоч был мой брат Стефан! Его от злости корежит, как он об этом вспоминает!

– Тише, отец мой! – взмолился Феофан и даже скривил свое пухлое лицо от досады.

Ну да, все знают: весьма высокопоставленные люди порой посещали монастырь Марии Магдалины, и вовсе не для того, чтобы павечерия слушать. Однако благоразумным людям ни к чему упоминать о таких вещах – пусть и с надежными собеседниками.

Но только патриарх благоразумием не отличался.

– Эти девки его, Эльга, научили изображать василевса! – горячо продолжал он. – Ты сам слышал: он принуждает тамошних динатов отдавать ему поклонение, как помазаннику Божию! Он спит с девкой, с какой спал василевс, и заставляет людей падать ниц перед ним, как перед василевсом! А та девка сидит с ним рядом, разряженная, как царица, и он принуждает честных людей кланяться ей и подносить дары! Прямо как новая Феодора!

– Рассказывают и такое. – Феофан усмехнулся. – Ну что же, если никомедийцы выказали себя такими дураками и не сумели отличить скифов от стратиотов Стахия и сами впустили их в свой город… Хотя, разумеется, требовать себе царских почестей – это ужасное кощунство! – Опомнившись, он сделал суровое лицо.

– Сколько же можно такое терпеть! Стефан уже сам готов взять тагму и идти туда к нему!

– А вот это уже совсем неразумно! – Феофан нахмурился. – У Зенона семь сотен человек, а у Эльга – две тысячи. Да еще слависиане выступают на их стороне, поскольку он освободил из тюрьмы их самозваного епископа…

– Вот и отец сказал, чтобы Стефан не вел себя как дурак. Но тут дело непростое. Пора уже что-то решать. Послушай меня. Во дворце идут разговоры. – Патриарх сурово нахмурился. – Мне братья рассказали. Люди болтают, что-де Феофан себя вообразил самим Велизарием[213], три месяца уже числится архонтом меры, деньги получает, а ничего не делает.

– Это кто же так говорит? – улыбаясь, прищурился Феофан.

Злословие ему, как и всякому достигшему успеха в службе, было не в новинку.

– Горгоний говорит, Наркисс… Я тебе скажу, это все от Селевкия и Матфея ползет! – Патриарх наклонился ближе к собеседнику. – Они тогда были против того, чтобы давать скифам сражение в Босфоре, а мы с тобой одолели, василевс прислушался к нам, и мы оказались правы, вот они с тех пор желчью исходят и пытаются дерьмом замазать нас и наше решение! Но и василевс недоволен, что с этим Эльгом уже два месяца никто ничего не может сделать.

– Но терпение Господне имеет меру, и вскоре она переполнится.

– Пора уже. Их архонта Ингера мы разбили, – Феофилакт рукавом черной шелковой рясы стер персиковый сок с подбородка, – и если бы он не вынырнул у болгар, можно было бы думать, что он вовсе погиб. То войско, что вышло к Пафлагонии, возглавляет какой-то другой архонт. И в Никомедии сидит третий, то есть Эльг.

– Я уверен, это ненадолго. Скоро патрикий Иоанн разобьет скифов в Пафлагонии, и ему оттуда пути до Никомедии дней семь-восемь. А если одной конницей – то дней пять. У него не менее сорока тысяч войска, и эти две тысячи скифов он раздавит, как муху.

– Вот именно! А теперь подумай – хорошо ли это будет, если тех скифов разобьет Иоанн? Он и так в последние годы слишком много о себе мнит. Василевс ему слишком доверяет, и он еще пожалеет об этом! Что будет, если Иоанн разобьет сперва сарацин, потом скифов в Пафлагонии, потом скифов в Никомедии! Что же ему потом – триумф устраивать? Может, еще Золотые ворота открыть?

– Как можно так говорить – он не август, чтобы въезжать через Золотые ворота…

– А как знать, кем он себя вообразит после стольких побед? Сколько у него появится сторонников? Толпа падка до успеха, ей плевать на законные права! Василевс задумал взять у Иоанна дочь замуж за Романа-младшего. Теперь подумай – если он окажется в родстве и с нами, и с Константином[214], не решит ли он, что лучше нас годится для Соломонова трона?

– У него есть такие замыслы? – В изумлении Феофан поднял брови.

Странно, если бы были, а он не знал.

– Кто знает, что у него есть? – мрачно ответил Феофилакт. – А отец его приближает – как будто случай с Саронитом ничему его не научил! Можно ли быть таким ду… непредусмотрительным – в его-то годы! Стефан говорит, мы не должны допустить, чтобы Иоанн собирал такие победы, будто спелые гранаты с дерева. Мы должны сами очистить Никомедию от варваров. И тебе я бы тоже посоветовал подумать, как это сделать, не дожидаясь Иоанна и его войск. Как друг тебе говорю, поверь мне! – Патриарх протянул длинную жилистую руку и схватил сразу две смоквы – зеленую и лиловую. – Я и так из-за Хрисолиты с ума схожу, а тут еще это! Дьявол бы побрал этих скифов и всю их вшивую страну! Подумай, что можно сделать, ты же умный человек!

– Для начала я отправил бы к ним посольство. Найду толковых людей, чтобы посмотрели вблизи на этого «царя Никомедийского», – Феофан усмехнулся, давая понять, что эти титулом награждает варвара исключительно шутки ради, – и разузнали, как он настроен и что собирается делать. И если… – Феофан постучал пальцами по столу, – если мы не хотим отдать честь этой победы Иоанну, то у нас один путь – заставить скифов уйти из Никомедии. Выйти в залив, в Пропонтиду. И тогда я сам смогу разобраться с ними при входе в Босфор, как это было в начале лета. Пока он остается в городе, он для нас недоступен.

– Вот так и сделай! – горячо одобрил патриарх. – Ты одержишь еще одну победу, Иоанн останется ни с чем, и все твои завистники заткнут свои вонючие рты!

[212] Слависианами в это время называли проживавших в Малой Азии славянских переселенцев, еще сохранявших свой этнический облик.

[213] Велизарий – живший в VI веке один из величайших полководцев Византии.

[214] Роман-младший – внук нынешнего старшего императора Романа Лакапина. Сын Романовой дочери Елены, выданной замуж за Константина из предыдущей Македонской династии (сейчас – одного из соправителей).