Ингвар переменился в лице и даже не нашел ответа. Слова на ум лезли одни бранные, но что толку бранить этих слизняков?
– Силу креста… Вы признали…
Безотчетно он стал нашаривать рядом клюку, на какую опирался для маленьких переходов; этот стариковский порыв ему самому показался нелепым. Но Дивосил уже отскочил, отброшенный яростью на лице князя; Колояр, напротив, поднырнул под локоть и выхватил клюку из самых пальцев. Ингвар было оскалился на него, удивившись такой дерзости… А потом вдруг вспомнил, как Мистина сказал «нет», когда он, вот так же кипя, приказал устроить так, чтобы по Хельги Красному через три дня была тризна…
И взял себя в руки.
– Что? – Снова сев прямо, Ингвар смерил Дивосила и его малую дружину насмешливым взглядом. – Теплого в порты пустили? Куда вам воевать, сидели бы дома со своими бабами! Раненые похрабрее вас! А вы здоровые – три кобылы за горой заржали, вы опять обделались.
– Да что же – погибать всем? – Дивосил снова шагнул к нему. – Царь пришел с войском, а он нам не спустит… Роман же ему тесть… Пусть епископ на нас крест кладет, тогда царь казнить не посмеет. Ригор говорит… Кто некрещеным помрет, тому по смерти быть от креста в вечном огне ужасном… А мы уже видели тот огонь, знаем – не врет попин! И тебе бы, княже…
– С глаз моих! – рявкнул Ингвар. – К епископу, к хрену лысому! Да порты перемените, а то смердит!
Когда они ушли, князь перевел дух, помолчал, потом огляделся и нашел взглядом Держановича. Тот с виноватым видом, бочком придвинулся снова к нему, осторожно положил клюку на прежнее место и замер в покорном ожидании.
– Спасибо… – не глядя на него, вполголоса обронил Ингвар.
Но вот Боян сошел с коня и направился к нему. Ингвар смотрел, как приближается его судьба, против которой он сражался, считай, имея восемнадцать гридей и Колояра.
– Что там? – Ингвар приподнялся навстречу болгарину. – Где царь? Где Калимир?
– Сиди! – Боян слегка прикоснулся к его плечу и сам сел рядом. – С Божьей помощью, все устроится. Калимир пока остался с моим братом, но вернется вместе с кавханом Георги, моим дядей, когда я пошлю гонца.
– Гонца – с чем?
– Нам почти удалось склонить их к миру. Печо почти признал, что дружба и союз с тобой принесут болгарам куда больше пользы, чем вражда и попытки выслужиться перед Романом. Но Печо не доверяет русам.
– Я и сам бы нам не доверял… – буркнул Ингвар, мельком вспомнив Дивосила.
– И чтобы он поверил в твое желание дружбы… Петр и дядя Геро ставят одно условие.
– Заложники? – нахмурился Ингвар, подумав о Фасти.
При нем был только один кровный родич, годный в заложники. Но ему не хотелось ставить под удар того, кто совсем недавно вытащил его из огня в самом прямом смысле. Едва морда поджила…
– Почти, – Боян улыбнулся. – Печо желает родства с тобой и предлагает переговоры о браке с нашей сестрой.
– Йотуна мать… – Ингвар вспомнил о том, как Огняна-Мария садилась в лодью Фасти. – Стой! Это правда, что Калимир приказал своей сестре…
– Да, это я ему предложил. Вы исполнили мой совет? Она у вас?
– Фасти ее увез. Твой Васил сказал, отроки знают место…
– Верно. Все сложилось очень удачно. Я вижу в этом волю Божью. Если ты дашь согласие на брак с нашей сестрой, то все дела можно считать улаженными. Ты, как родич, станешь гостем не только моим и Калимира, но и самого царя болгар.
Только тут до Ингвара дошел смысл услышанного.
– Брак? Чей? Кого?
В мыслях мелькнул Фасти – тот женат, – и его младший брат Сигват. Стрела сломала ему ключицу, и он до сих пор ходил, держа левую руку на перевязи.
– Твой! – Боян повернулся к нему. – С нашей сестрой Огняной-Марией, дочерью Пресияна.
– Мой? – Ингвар не верил ушам. – Я женат. Я ж тебе рассказывал…
– Ты не крещен. У вас можно иметь несколько жен. Разве ваш закон мешает?
Ингвар помолчал. Нет, никакой закон ему не мешал. Эльга… Перед свадьбой он давал ей обещание не брать других жен… Пока она не родит сына. Ее сыну уже скоро четыре года. Ничего необычного в таком сватовстве не было, но Ингвар со времени женитьбы на Эльге не задумывался о других женах. И с нею-то ему порой было нелегко совладать. Она была не вздорна и вполне покладиста – если не считала задетой свою честь, – но за мыслью ее Ингвар нередко не поспевал. И притом был достаточно умен, чтобы не отмахиваться, как иные мужи: дескать, баба дура, сама не знает, что несет.