"Княгиня Ольга". Компиляция. Книги 1-19: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ингвар помолчал. Услышав от Тородда, что Свенельдич невредим, он обрадовался, но не удивился: он и раньше почти не сомневался, что так и будет. Тот бес, что у него на глазах не так давно вышел из ночного моря, со стекающей с длинных волос водой, совершенно голый и без единого признака принадлежности к человеческому роду, – не мог пострадать заодно со всеми. Он состоял в союзе с силами Иного и не подчинялся обычной доле смертных. Дыхание Марены на погребальной лодье опалило его и закалило до неуязвимости.

Думая об этом, Ингвар испытывал смесь зависти, досады и радости. Но завидовать Мистине было почти то же самое, что завидовать силе и ловкости собственной руки. И вот наконец, когда тот сидел рядом, такой же рослый, мощный и уверенный, как всегда, Ингвар впервые за эти двое суток ощутил настоящее облегчение.

Даже раненый и беспомощный, он оставался князем и отвечал за все. Но теперь за все, в том числе и за князя, отвечает Мистина. Эта рука вытащит из пекла и его самого, и все войско.

Этот день Мистина провел на Иероне: раньше темноты вернуться к войску было нельзя. Но это время не показалось ему долгим: им с Ингваром о многом предстояло поговорить.

И князю, и его побратиму были вполне очевидны две вещи. Первая состояла в том, что Ингвар продолжать поход не может. Его ожоги жизни не угрожали и от воздействия яичного масла начали подживать, но две раны от стрел требовали покоя, ухода и долгого лечения. Обеспечить ему все это в войске, которое вынуждено постоянно перемещаться и порой вступать в бой, было невозможно.

Но столь же ясно все понимали и другое: из-за ранений князя нельзя прерывать поход. Семнадцатитысячное войско не могло ждать, пока раненые исцелятся. Тем более нельзя было повернуть назад. Слишком много людей собралось для этого похода, слишком много надежд на него возлагалось. Отменить поход и с позором вернуться домой для них, нового поколения русских князей и воевод, означало бы признать свою никчемность. Вышло бы, что прав был свергнутый ими князь Олег Предславич, желавший мира с греками, – а они не правы. И что они силой вырвали у него власть над русью лишь затем, чтобы эту русь погубить и опозорить. Чем такой исход, куда лучше было бы погибнуть сразу и Ингвару, и всем его соратникам, возведшим его на киевский стол.

– Не успеешь оглянуться, как Предславич вновь в Киеве объявится и твой стол займет, – говорил Мистина. – Мне и сейчас-то об отце стыдно думать – как мы с тобой в первый раз без него на войну пошли, так и вляпались. Если возвращаться сейчас – я ему на глаза не покажусь, лучше в море брошусь.

– Свенельд с греками на море воевать не пробовал и с этим «Кощеевым огнем» не встречался никогда, – отвечал Ингвар. – Иначе предупредил бы.

– А греки-то, пожалуй, рады будут договор возобновить с Олегом – он с ними, я так слышал, воевать вовсе не хотел? – добавил Тородд.

– Мальфрид умерла, – негромко напомнил печальный Фасти. – У Олега больше нет жены из нашего рода. Ваши жены после такого позора все уважение потеряют. И мы потеряем Киев, останемся при том, что имел на Ильмене дед Тородд.

Трое ближайших родичей сидели вокруг Ингварова ложа; остальных выпроводили и затворили двери, чтобы на свободе от чужих ушей, даже ушей собственных хирдманов, откровенно обсудить положение дел. Поражение Ингвара в этом походе грозило погубить все то, ради чего он был затеян: не только мощь и славу, но само существование державы русов между Варяжским морем и Греческим. Державы, объединившей наследие нескольких правящих родов и приобретения нескольких поколений князей-воителей. Внуки Олега Вещего и сыновья Ульва из Хольмгарда останутся каждый при своем и сделаются добычей более удачливых врагов.

– Йотуна мать, а вот ведь Хельги обрадуется! – Мистина в досаде хлопнул себя по колену. – Тоже небось на киевский стол полезет. Одна надежда, что они с Олежкой между собой за дедово место передерутся. Олежка познатнее родом, а Хельги побойчее сам.

– Чтоб его там тролли взяли! – буркнул Ингвар.

К своей встрече Ингвар и Мистина уже знали, что о судьбе Хельги Красного ничего неизвестно по обе стороны пролива. И, что куда хуже, ни с одним из них не обнаружилось Эймунда. Плесковская рать оказалась в Босфоре разорвана на две части; при основном войске плесковичей нашлось около сотни, под началом чудского старейшины по имени Искусеви, но и они не знали о судьбе своего воеводы. Оставалась слабая надежда, что он все-таки прорвался за строй хеландий и ушел вперед вместе с Хельги.

– И если мы еще без Эймунда вернемся… – все же сказал Мистина.

Глядя друг на друга, они с Ингваром думали одно и то же. При мысли об Эймунде оба видели перед собой яркие голубые глаза, так похожие на глаза княгини. Эльга не говорила им, мужу и зятю, никаких слов вроде: «Берегите его» или «Поручаю его вам». Семнадцатилетний Эймунд был взрослым мужчиной, подготовленным к походу настолько хорошо, насколько это возможно для здорового парня высокого рода. Поручать его старшим, будто дитя, означало бы оскорбить и его, и род Олегов, и Плесковскую землю.

Но если они вернутся без него, не привезя добычи и славы, способных утешить княгиню в потере брата… Мало у какой сестры найдется настолько великодушное сердце, чтобы не обвинить вождей похода, хотя бы молча.

И недаром же богини судьбы – женщины, что у славян, что у норманнов. Кого покинула удача, от того и жена может улететь белой лебедью за оконце…

– Пока жив, я не отступлю от того, чего добился! – отрезал Ингвар. – Я не стал бы разворачивать войско назад, даже если бы некому было меня заменить. Умер бы прямо в лодье, но в походе! Но у меня есть вы, братья. Мы еще дома все решили. Ты, Свенельдич, возглавишь поход вместо меня. На Царьград не пройти, так идите дальше на восток.

– А ты куда? – спросил Фасти. – До Киева-то в обратный путь вдвое больше времени займет, чем мы сюда добирались.

Такой путь раненому князю было не одолеть.

– Спасибо царю Симеону, тут Болгарское царство под боком, – улыбнулся Тородд.

– Но Петр – союзник Романа, – напомнил Фасти. – И зять в придачу.

– По пути сюда он нас не трогал. Даже ради брата родного из своего Преслава носа не высунул.

– По пути сюда нас было полных двадцать тысяч, все мы были живые и здоровые. А тут Ингвар поедет раненый, да с ним другие раненые – так ведь? А дружины ты сколько хочешь взять с собой?

Чтобы перевезти чуть меньше сотни раненых, требовалось не менее двадцати лодий. А значит, не менее четырех сотен здоровых отроков, способных сидеть на веслах. Столько людей у Ингвара здесь, на Иероне, нашлось бы, но обнаружились новые трудности. И чтобы разрешить их, братья созвали всех бояр.

Выйти назад в море на тех лодьях, что стояли у причала, русы не могли – их не пропустили бы хеландии. Оставалась лишь возможность забрать людей тем же путем, каким сюда попали Тородд и Мистина – через морское побережье к западу от Боспора Фракийского. И темной ночью увезти на запад, моля богов, чтоб греки вовсе не поняли, что произошло, и не снарядили погоню.

– Ну, братья и дружина! – усмехнулся Мистина, окидывая взглядом удрученные сложной задачей лица – частью с опаленными бородами и красными пятнами ожогов, с засохшей коркой от Колояровых мазей. – Пустим шлем по кругу, и давай каждый кидай ума, сколько есть. Авось вместе и надумаем что…

Шло новолуние, с ясного неба светили только звезды. Море казалось угольно-черной бездной. Русы радовались темным ночам, но греки их проклинали. Зная, что скифское войско стоит совсем рядом, патрикий Феофан не находил покоя. С приближением ночи ему начинало мерещиться, что из тьмы уже подкрадываются скифы на своих лодках – десятках, сотнях! – вооруженные копьями, топорами, железными крючьями, чтобы закинуть их на борт хеландии и лезть, лезть будто муравьи – сотнями, тысячами… Русы славятся своим умением захватывать корабли на воде. Это они и намеревались сделать в тот день в проливе, пока на них не обрушился «влажный огонь». И если в темноте дозорные не сумеют скифов заметить вовремя – у тех может получиться. Поэтому патрикий Феофан приказывал по ночам не зажигать огней на судах, чтобы не выдавать скифам их местонахождение. Была у него мысль время от времени давать огненный залп в сторону вражеской стоянки – для устрашения и освещения заодно, однако после раздумий он от нее отказался. Этим он уж точно указал бы врагу, где их искать, а нельзя же палить всю ночь! Запасы горючей смеси не бесконечны.

Что скифы некий замысел в этом роде вынашивают, Феофан не сомневался. Каждую ночь он посылал хеландию пройтись вдоль побережья на восток, и стратиоты видели скифские костры совсем рядом – за полосой мелководья близ реки Ребы. Зачем они остаются здесь, в такой близи от Боспора Фракийского, если не ради надежды все же прорваться к столице?