– А насчет доходов с Ловати – это он хорошо придумал, – усмехнулся Мистина. – Чего я за так его отпрысков кормлю – у меня их полон двор! Как курей везде толчется – иду всякий раз, наступить боюсь.
– Я их вам подарил – не хочешь кормить, так сожри с потрохами!
– Мы должны что-то дать им, – сказала Эльга, и оба побратима, вдруг осознав ее присутствие, обернулись к ней. – Моим родичам. Торлейву и Хельги. Я не хочу, чтобы мой род меня проклял.
Ингвар и Мистина молча смотрели на нее. Как женщина из рода Вещего, она вдруг оказалась в числе их врагов, но в ней же заключались и права Ингвара на Киев. Они будто пытались понять, к какому же стану отнести эту женщину: к своим или чужим.
– Что-то дать… – проворчал Ингвар и снова сделал такое движение, будто хотел сплюнуть. – Клюя пернатого им в рыло! Это можно. Это у меня есть.
– Мы тревожились, что из-за Мальфрид нас проклянет твоя мать! С ней обошлось, и теперь вот с тем же приходит мой дядя! Я уже боюсь, что это место проклято! Кто сюда ни сядет…
– А вы что думали? – перебил ее Мистина. – Власть над таким местом, как Киев, задаром никому не дается. Думаешь, Вещему тут все на рушнике поднесли, и рук марать не пришлось? Тебе рассказать, как все было?
– Но мы должны как-то откупиться, в этом Хельги прав! Мы не можем просто… ограбить мою родню, они тоже родня Вещего!
– Эльга! – Мистина оглянулся на побратима и сделал шаг к ней. – Пойми, мы ничего не можем им дать. Получив хоть хрен поросячий, они захотят еще и еще. А чем больше они будут получать, тем больше у них прибавится силы. Чем больше они откусят от нашей… вашей державы, тем слабее она станет. И в конце концов все полетит к бесам и кудесам.
– Из какой задницы вылез этот твой братец ёкнутый! – выругался Ингвар.
– Откуда вылез, туда и назад залезет, – обронил Мистина.
Эльга взглянула на него. Потом торопливо выбралась с лежанки и подбежала к нему.
– Ты что… даже не думай! – Подойдя вплотную, она в ужасе уставилась ему в лицо. – Свенельдич! Я все знаю!
– Что ты знаешь?
– Что вы… как вы все это устроили… с Олегом… Я знаю, на что ты способен! И эти трое упырей в твоей дружине… Ты… не трогай моего брата! Не смей!
Мистина закаменел лицом; глаза его похолодели, взгляд закрылся.
– Молчи! – Видя, как дрогнули его губы, Эльга подняла руку, будто желая закрыть ему рот. – Не надо ничего мне говорить. Но не смей трогать моего брата! Какой он ни есть – он сын моего отца!
– Он сын какой-то датской шлюхи! – крикнул Ингвар. – У него небось еще десять таких отцов!
– Нет, ты не прав, – Эльга скривилась, сдерживая слезы. – Он… похож на моего отца. Ты никогда его не видел и не можешь судить, а я вижу. Вы просто совсем не знаете друг друга. Мы договоримся. Я поговорю с ними. Ута нам поможет.
– И что Ута об этом думает? – Ингвар взглянул на Мистину. – Торлейв же ее отец!
– Йотуна мать… я не знаю! – с досадой признался Мистина и отвернулся от Эльги. – Они там все жужжали о своем… о родственном… я прислушивался одним ухом, но все о чадах больше…
– Прохлопал ты твоим ухом, Долговязый!
– Да я ж здесь с тобой сижу день и ночь, Рыжий! К себе домой зайти некогда!
– Ладно! – Ингвар махнул рукой. – Ступай к себе домой, ночью ты мне здесь не нужен.
– Только бы, о боги, не убить бы там никого! – Мистина с мольбой возвел глаза к кровле. – Они же родня моей жены… и у меня в гостях, йотунов ты свет!
Когда за ним уже закрылась дверь, Эльга вдруг что-то вспомнила и побежала следом.
– Свенельдич!
Он обернулся на пути к конюшне. Махнул рукой своим отрокам, чтобы седлали и выводили. Эльга догнала его, схватила за рукав и потянула в сторону, где их не могли слышать.
– Свенельдич! Ты ездил летом в Хольмгард. Ингвар тоже обидел свою сестру. И ты говорил, что Сванхейд не больно-то хотела ему это простить. Теперь вот оказалось, что я обидела своих братьев. Что ты сделал? Что ты говорил Сванхейд, как ты ее убедил?
Она смотрела ему в лицо, будто ожидала, что сейчас ей откроются тайны древних волхвов, способные поправить дело. Мистина глубоко-глубоко вздохнул, потом бережно взял ее за локти.